Один против сорока: подвиг гвардейца Артамонова

Немцы появились из ниоткуда. Их пехота и танки упрямо шли к советским позициям. На то чтобы отступить вглубь и встретить противника мощным орудийным огнём, артиллеристам требовалось время. Прикрывать отход батарейцев остался гвардии сержант Артамонов…

Война в болотах

Для 2-го Прибалтийского фронта август 1944 года стал временем испытания на прочность. Войска генерала Андрея Ерёменко вели Мадонскую наступательную операцию для дальнейшего продвижения к Риге.

Бои шли в очень непростых условиях Лубанской низменности, славившейся своими лесами, болотами и отсутствием дорог.

Бездорожье и яростное сопротивление немцев сказывались на темпах наступления. Несмотря на это, красноармейцы упорно двигались на запад.

Чтобы преодолеть 50-60 километров лубанских болот, соединениям и частям 2-го Прибалтийского фронта потребовалось десять суток. Командование назвало это воинским подвигом.

Освобождение Мадоны 12-13 августа 1944 года

Весьма успешно действовала 10-я гвардейская армия генерала Михаила Казакова. 13 августа она овладела латвийским городом Мадона — важным транспортным узлом на рижском направлении. Другим крупным успехом стало взятие железнодорожной станции Эргли 5-м танковым корпусом 18 августа. Танкисты продвинулись на 30 километров в глубь вражеской обороны.

Дальше ходу нет

Немецкое командование отчаянно старалось остановить советское наступление и ликвидировать прорыв у Эргли. К 20 августа оно стянуло туда три пехотные дивизии, танки, артиллерию.

Начались тяжелейшие бои. Бесконечная череда вражеских контратак затормозила советское наступление и потеснила войска 2-го Прибалтийского фронта. 29 августа Ерёменко отдал приказ сосредоточить все силы на обороне.

Командующий 2-м Прибалтийским фронтом А. И. Еременко — уже осенью 1944-го(источник фото)

Отбивая в день по несколько атак, советские части несли потери. Так, в тяжёлых боях 28-29 августа 119-я гвардейская стрелковая дивизия потеряла двадцать орудий и свыше двухсот человек убитыми и ранеными.

Особенно тогда досталось 341-му гвардейскому стрелковому полку. Столкнувшись с танками и пехотой немцев, гвардейцы лишились шести орудий и десяти пулемётов. Восемьдесят человек было убито и ранено, включая нескольких офицеров.

Но потери в том бою могли быть бо́льшими, если бы не гвардии сержант Алексей Артамонов — командир отделения разведки 1-го дивизиона 325-го гвардейского артиллерийского полка.

Прикрыть любой ценой

Вечером 28 августа Артамонов находился на наблюдательном пункте, когда услышал приближавшийся шум моторов. Разведчик немедленно поднял тревогу. В это самое время из-за опушки леса показались немецкие танки и пехота. Гитлеровцы сразу же пошли в атаку.

Нападение оказалось столь неожиданным, что советские пехотинцы вынужденно отступили. У артиллеристов времени для отхода не было. Им пришлось вывести из строя часть орудий и оставить их на позициях.

Но батарея 325-го гвардейского артполка, предупреждённая Артамонова, успела подать передки к огневым позициям и начать отвод пушек. А гвардии сержант получил приказ прикрывать отступление батарейцев.

Артиллеристов преследовало около сорока вражеских солдат. Вооружённый автоматом разведчик держался от них на расстоянии, стреляя издали. Но когда немцы поняли, что с ними воюет один человек, решили взять его живьём. Не стреляя, они быстро пошли на сближение.

Артамонов разгадал замысел фрицев. И принял решение«незаметно выйти на встречу с противником, замаскировав себя, внезапно открыть гранатный и автоматный огонь, создать панику».

Один против сорока

Разведчику удалось сблизиться с врагом, оставшись незамеченным. Гвардеец бросил подряд несколько гранат и открыл огонь из автомата.

Гитлеровцы оказались в замешательстве. Вероятно, они решили, что хитроумный русский специально играл роль подсадной утки и заманивал их в засаду. А на самом деле навстречу им идёт целое подразделение советской пехоты.

Они начали отступать. Артамонов преследовал их, ведя огонь на ходу. Создавалось впечатление, что с немцами и правда воюет целый пехотный взвод.

Вдруг гвардеец почувствовал, что его кто-то схватил сзади. От неожиданности он выронил автомат и начал вырываться из«объятий» фрица. Освободил руки, выхватил нож — и убил его ударом в голову.

В следующее мгновение Артамонов поднял оружие и продолжил стрельбу, отвлекая внимание немцев от отступавшей батареи.

Он дрался до тех пор, пока не был ранен. Измученный боец потерял сознание и рухнул на землю. Его, вероятно, могли убить или взять в плен, но в дело вступили орудия его батареи.

За то время, что храбрый разведчик дрался с противником, артиллеристы успели отойти, занять новые позиции и обрушить на немцев шквальный огонь.

Фрицы покинули поля боя, подгоняемые разрывами снарядов.

А что же случилось с героем?

«Наши части пошли на преследование и только в этот момент Артамонов его товарищами был подобран в бессознательном состоянии», — написал в донесении командира дивизионной разведки 325-го гвардейского артполка, гвардии младший лейтенант Давид Давидович.

За тот августовский бой гвардии сержант Артамонов получил вторую медаль«За Отвагу». После выздоровления храбрый разведчик продолжил свой боевой путь: стал командиром отделения разведки, и в марте 1945 года был награждён орденом Красной Звезды.

Но это уже другая история…

Источник ➝

Подвиг малого гарнизона. Последними словами краснофлотцев были «Клятву сдержал»

У Победы много составляющих, но одна из главных – высочайшая стойкость и твердость духа советского солдата, офицера. О чем они думали, мечтали, писали родным и близким в передышках между боями?

«Родина моя! Земля русская!

Я, сын Ленинского комсомола, его воспитанник, дрался так, как подсказывало мне сердце, уничтожал гадов, пока в груди моей билось сердце. Я умираю, но знаю, что мы победим. Врагу не бывать в Севастополе!

Моряки-черноморцы! Уничтожайте фашистских бешеных собак. Клятву воина я сдержал.

Алексей Калюжный».

Это последние, предсмертные строки моряка-черноморца, защитника Севастополя. Они написаны во время второго наступления немецко-фашистских захватчиков на город, которое началось 17 декабри 1941-го.

В те дни по всей стране разнеслась весть о подвиге гарнизона дзота № 11. Он состоял из матросов-комсомольцев С. Раенко, А. Калюжного, Д. Погорелова, Г. Доли, В. Мудрика, В. Радченко, И. Четверикова.

Дзот находился в деревне Камышлы (Дальняя). Здесь противник наносил главный удар по советским войскам. Фашисты яростно штурмовали огневую точку, которая особенно мешала им, но не могли взять. Трое суток краснофлотцы отражали бешеные атаки, в которых участвовало до батальона отборной пехоты вермахта. Сохранились записи одного из защитников дзота Григория Доли.

Сто метров отделяли нас, семерых, от батальона врагов

«27 октября 1941 года. Сегодня я прибыл в дзот № 11. Из дзота хорошо просматриваются деревня, долина. Мои товарищи по электромеханической школе, первые обитатели дзота, встречают меня тепло и крепко жмут руки – Раенко Сергей, Погорелов Дмитрий, Калюжный Алексей. С каждым связано много воспоминаний. Все комсомольцы, отличные ребята. Старший в дзоте – Раенко.

5 ноября. Война приближается к нам. Ее гул слышится явственно и внятно. Что ж, будем воевать! Раенко – отличный пулеметчик. Погорелов каждый день тренируется в ловле гранат на лету. Удачно поймав гранату и метко бросив ее в цель, он многозначительно говорит нам: «Это пригодится!». Мы подражаем ему. За несколько дней все стали виртуозами.

16 декабря. Противник прорвал нашу оборону. Вот и к нам пришла война. Что ж, подеремся!

18 декабря. Тишина. Мы стоим наготове у амбразур. Перебираю в памяти вчерашний день и в полутьме вписываю одну строчку за другой в свою записную книжку. Вчера утром Раенко собрал нас и сказал: «Нас семь, немцев много. Но мы не имеем права отступать. Враг пройдет только через наши трупы. Поклянемся друг другу, что умрем, но не сделаем ни шагу назад».

Калюжный сказал первым: «Клянусь!». Каждый из нас опустился на правое колено и, подняв руку, произнес это слово... «Клянемся бить врага до последнего удара сердца, не отступать ни на шаг и не подводить товарища в бою. Если среди нас окажется трус, смерть будет ему уделом».

Мы подписались под клятвой.

К полудню артиллерия и минометы врага обрушили на нас и соседние дзоты тонны металла. Мы открыли ответный огонь по врагу…

Сто метров отделяли нас, семерых бойцов, от батальона врагов. И всю свою ненависть мы обрушили на гитлеровцев. Их ряды редели, но оставшиеся в живых яростно лезли вперед, засыпая нас минами, обстреливая из автоматов.

Раенко ранен в голову. Это первая кровь, обагрившая дзот! Калюжный подбежал к командиру и перевязал его. Раенко снова залег за пулемет.

Вчера впервые я увидел силу человеческой ярости: пулеметным огнем Раенко истребил, как насекомых, свыше ста гитлеровцев. Бойся, вражья сила, этой ярости!

В разгар неравной схватки, когда к дзоту, как саранча, подползала гитлеровская сволочь, разорвалась мина. Осколком смертельно ранило в голову нашего командира. Он упал навзничь у пулемета, и максим замолк. Мы подбежали к командиру: кровь била струйкой из раны. Он задыхался. Бережно положили его на земляной пол. А за пулемет лег Погорелов. И когда снова застрочил максим, мы услышали шепот умирающего командира: «Клятву, клятву помните...» И Раенко умер. Вместе с Калюжным выскакиваем на бруствер и из автоматов расстреливаем группу немцев, приближающуюся к дзоту: «Вот вам за командира, гады!».

С утра немцы пошли в атаку на наш дзот. Огнем отбиваем их яростный натиск. У пулемета – Погорелов и Мудрик. Остальные вышли в траншеи. Ведем огонь, часто меняем позиции. Снарядом разнесло левую амбразуру, осколок насмерть поразил Погорелова... К пулемету бросился Калюжный. Но вдруг пулемет захлебнулся и умолк – его разбило вражеским снарядом. Убиты Мудрик, Четвериков, тяжело ранен Калюжный.

Он просит лист бумаги. Я быстро вырываю из записной книжки и даю ему. Алексей что-то пишет... Я бегу к Радченко. Он один своим огнем сдерживает натиск взбешенных гитлеровцев. Приходится беречь патроны и стрелять только по появившейся цели. Фрицы в 20 метрах. В траншею летит граната. Я ловлю ее и сразу бросаю за камень, где притаились фашисты. Она рвется, сотрясая воздух. Потом становится тихо...

Калюжный зовет меня. Он подает мне исписанный лист бумаги. Я читаю: «Родина моя! Земля русская!..»

Через несколько дней подразделение моряков-черноморцев выбило гитлеровцев из дзота. Краснофлотцы нашли записку Алексея Калюжного. Бесстрашному воину посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Популярное в

))}
Loading...
наверх