Как на самом деле Черчилль относился к СССР

Несмотря на поддержку СССР во время Второй мировой войны, английский премьер-министр Уинстон Черчилль называл себя “самым последовательным противником коммунизма”. Он не был добрым другом Советов, а всего лишь временным союзником, что очень в духе британской внешней политики, поэтому ему приписывают множество фраз относительно СССР. Одна из них “Достаточно остановить советскую экспансию, и они уничтожат себя сами без каких бы то ни было активных действий с нашей стороны”. Учитывая, что документальных подтверждений подобных «пророчеств» нет, многие считают эту фразу фейком.

Как же один из главных союзников относился к СССР на самом деле?

Не отличал нацизм от коммунизма, но обещал помочь СССР

Черчилль стал премьер-министром Великобритании за год до начала Великой Отечественной войны – 10 мая 1940 года. 22 июня 1941 года он выступил перед подданными британской короны по лондонскому радио, четко обозначив позицию страны применительно к агрессии Гитлера. Между прочим, Сталин произнес свое радиообращение только 3 июля.

В речи Черчилля (она опубликована) не было упора на антагонизм советского и капиталистического укладов мироустройства. Однако прозвучала фраза о том, что нацизм и наиболее радикальные проявления коммунизма – схожие явления. Но Уинстон Черчилль в своем обращении сделал упор на необходимость непримиримой борьбы с гитлеризмом, и в связи с этим заявил: Британия будет помогать России, чем только возможно. В эмоциональной речи Черчилля был обозначен масштаб бедствий, наносимых Советскому Союзу наступающими гитлеровскими войсками, до деталей (в первый же день Великой Отечественной!). Еще не существовало документальных подтверждений зверств нацизма на советской территории, а премьер-министр Великобритании их уже озвучил, поскольку гитлеровцы уже себя проявили подобным образом на других территориях Второй Мировой.

Черчилль провидел: если Гитлер победит Советский Союз, то он потом возьмется за Китай и Индию, и его захватнические аппетиты будут географически неутолимы. Лейтмотив лондонского радиообращения Черчилля в первый день Великой Отечественной: Гитлер – мировое зло; мы [Великобритания] – на стороне СССР и всячески поможем ему в уничтожении нацизма. В июле Черчилль направляет письмо Сталину, в котором содержатся высказывания о намерениях всемерной поддержки со стороны Великобритании в войне СССР и гитлеровской Германии. Это стало преамбулой долгих трехсторонних (Англия-США-СССР) переговоров об открытии Второго фронта.

Предвещал ли Черчилль «самопогибель» русским

В феврале 1945 года состоялась знаменитая Ялтинская конференция, суть которой состояла в дележе «шкуры пока еще неубитого медведя»: к тому времени было уже было ясно, что общемировая военно-политическая доминанта в лице фашистской Германии в силу объективных причин теряет свое место на мировой арене.

Свято место пусто не бывает: державы-победители, государства, имевшие на тот момент самое большое внешнеполитическое влияние на планете, делили между собой сферы влияния. Там решались вопросы политики и государственного мироустройства, на десятилетия предопределившие жизнь и развитие множества государств.

Важно отметить, что Черчилль ничего уничижительного для России (СССР) и русского народа на Ялтинской конференции не говорил.

Почему Сталин «взъярился»

Гарри Рид в британском издании «Геральд», анализируя «фултонскую речь» Черчилля (март 1946 года), писал, что премьер глубоко восхищался доблестью русского народа [в Великой Отечественной войне] и «моим товарищем [на время войны] Сталиным». Спустя год Черчилль признал западные границы СССР, согласился с «флагами его [СССР] на морях».

Провидение Черчилля, по мнению Гарри Рида, заключалось в том, что именно этот западный деятель обозначил тогда явление так называемого «железного занавеса», опускающегося перед СССР «на европейском континенте» – Рид якобы обрисовал эту «красную» тень, падавшую, по словам публициста, на весь мир, с Запада на Восток.

Рид утверждал, что Черчилль провидел «холодную войну» между СССР и США, поскольку сразу после окончания Великой Отечественной войны возникла идея создания миротворческих сил ООН. Черчилль, отмечал Рид, признал «колоссальное самопожертвование и храбрость русских». Но и одновременно якобы предупредил: их нужно опасаться. Сталина эту реакция, мягко говоря, не понравилась.

… Ожидая заявленную с первых дней войны (и, что общеизвестно, многократно откладываемую) помощь со стороны союзников («второй фронт» официально был открыт только летом 1944 года), Сталин, как считают многие отечественные историки, только укрепился в своем геополитическом видении границ Советского Союза.

Источник ➝

Подвиг малого гарнизона. Последними словами краснофлотцев были «Клятву сдержал»

У Победы много составляющих, но одна из главных – высочайшая стойкость и твердость духа советского солдата, офицера. О чем они думали, мечтали, писали родным и близким в передышках между боями?

«Родина моя! Земля русская!

Я, сын Ленинского комсомола, его воспитанник, дрался так, как подсказывало мне сердце, уничтожал гадов, пока в груди моей билось сердце. Я умираю, но знаю, что мы победим. Врагу не бывать в Севастополе!

Моряки-черноморцы! Уничтожайте фашистских бешеных собак. Клятву воина я сдержал.

Алексей Калюжный».

Это последние, предсмертные строки моряка-черноморца, защитника Севастополя. Они написаны во время второго наступления немецко-фашистских захватчиков на город, которое началось 17 декабри 1941-го.

В те дни по всей стране разнеслась весть о подвиге гарнизона дзота № 11. Он состоял из матросов-комсомольцев С. Раенко, А. Калюжного, Д. Погорелова, Г. Доли, В. Мудрика, В. Радченко, И. Четверикова.

Дзот находился в деревне Камышлы (Дальняя). Здесь противник наносил главный удар по советским войскам. Фашисты яростно штурмовали огневую точку, которая особенно мешала им, но не могли взять. Трое суток краснофлотцы отражали бешеные атаки, в которых участвовало до батальона отборной пехоты вермахта. Сохранились записи одного из защитников дзота Григория Доли.

Сто метров отделяли нас, семерых, от батальона врагов

«27 октября 1941 года. Сегодня я прибыл в дзот № 11. Из дзота хорошо просматриваются деревня, долина. Мои товарищи по электромеханической школе, первые обитатели дзота, встречают меня тепло и крепко жмут руки – Раенко Сергей, Погорелов Дмитрий, Калюжный Алексей. С каждым связано много воспоминаний. Все комсомольцы, отличные ребята. Старший в дзоте – Раенко.

5 ноября. Война приближается к нам. Ее гул слышится явственно и внятно. Что ж, будем воевать! Раенко – отличный пулеметчик. Погорелов каждый день тренируется в ловле гранат на лету. Удачно поймав гранату и метко бросив ее в цель, он многозначительно говорит нам: «Это пригодится!». Мы подражаем ему. За несколько дней все стали виртуозами.

16 декабря. Противник прорвал нашу оборону. Вот и к нам пришла война. Что ж, подеремся!

18 декабря. Тишина. Мы стоим наготове у амбразур. Перебираю в памяти вчерашний день и в полутьме вписываю одну строчку за другой в свою записную книжку. Вчера утром Раенко собрал нас и сказал: «Нас семь, немцев много. Но мы не имеем права отступать. Враг пройдет только через наши трупы. Поклянемся друг другу, что умрем, но не сделаем ни шагу назад».

Калюжный сказал первым: «Клянусь!». Каждый из нас опустился на правое колено и, подняв руку, произнес это слово... «Клянемся бить врага до последнего удара сердца, не отступать ни на шаг и не подводить товарища в бою. Если среди нас окажется трус, смерть будет ему уделом».

Мы подписались под клятвой.

К полудню артиллерия и минометы врага обрушили на нас и соседние дзоты тонны металла. Мы открыли ответный огонь по врагу…

Сто метров отделяли нас, семерых бойцов, от батальона врагов. И всю свою ненависть мы обрушили на гитлеровцев. Их ряды редели, но оставшиеся в живых яростно лезли вперед, засыпая нас минами, обстреливая из автоматов.

Раенко ранен в голову. Это первая кровь, обагрившая дзот! Калюжный подбежал к командиру и перевязал его. Раенко снова залег за пулемет.

Вчера впервые я увидел силу человеческой ярости: пулеметным огнем Раенко истребил, как насекомых, свыше ста гитлеровцев. Бойся, вражья сила, этой ярости!

В разгар неравной схватки, когда к дзоту, как саранча, подползала гитлеровская сволочь, разорвалась мина. Осколком смертельно ранило в голову нашего командира. Он упал навзничь у пулемета, и максим замолк. Мы подбежали к командиру: кровь била струйкой из раны. Он задыхался. Бережно положили его на земляной пол. А за пулемет лег Погорелов. И когда снова застрочил максим, мы услышали шепот умирающего командира: «Клятву, клятву помните...» И Раенко умер. Вместе с Калюжным выскакиваем на бруствер и из автоматов расстреливаем группу немцев, приближающуюся к дзоту: «Вот вам за командира, гады!».

С утра немцы пошли в атаку на наш дзот. Огнем отбиваем их яростный натиск. У пулемета – Погорелов и Мудрик. Остальные вышли в траншеи. Ведем огонь, часто меняем позиции. Снарядом разнесло левую амбразуру, осколок насмерть поразил Погорелова... К пулемету бросился Калюжный. Но вдруг пулемет захлебнулся и умолк – его разбило вражеским снарядом. Убиты Мудрик, Четвериков, тяжело ранен Калюжный.

Он просит лист бумаги. Я быстро вырываю из записной книжки и даю ему. Алексей что-то пишет... Я бегу к Радченко. Он один своим огнем сдерживает натиск взбешенных гитлеровцев. Приходится беречь патроны и стрелять только по появившейся цели. Фрицы в 20 метрах. В траншею летит граната. Я ловлю ее и сразу бросаю за камень, где притаились фашисты. Она рвется, сотрясая воздух. Потом становится тихо...

Калюжный зовет меня. Он подает мне исписанный лист бумаги. Я читаю: «Родина моя! Земля русская!..»

Через несколько дней подразделение моряков-черноморцев выбило гитлеровцев из дзота. Краснофлотцы нашли записку Алексея Калюжного. Бесстрашному воину посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Популярное в

))}
Loading...
наверх