«Немцы были очень довольны»

Пока президент Литвы выступал на мероприятиях, посвященных годовщине освобождения Освенцима, в парламенте страны работали над законом, снимающим с Вильнюса всякую ответственность за холокост.

Это привело к тому, что сразу несколько международных организаций призвали помнить о том, что в Литве было уничтожено почти 200 тысяч одних только евреев. И, как свидетельствуют исторические документы, занимались этим в основном литовские коллаборационисты.

Еще в декабре глава комиссии по исторической памяти парламента (Сейма) Литвы Арунас Гумуляускас заявил, что события Второй мировой в Литве нельзя оценивать так, как это делают в Западной Европе, поскольку республика «пережила две оккупации — советскую и нацистскую» и не может нести ответственность за события тех лет.  «Литовское государство не участвовало в холокосте, так как оно было оккупировано, — заявил парламентарий.

— Точно так же и литовский народ не мог участвовать в холокосте, так как был порабощен. Отдельные представители, конечно, участвовали, но этот вопрос должен решать только суд».

Стоит, однако, помнить о том, что Литва до 1940 года (вхождения в СССР) была настоящей националистической диктатурой с расстрелами коммунистов и преследованием нацменьшинств. Мало того, когда Сталин подарил Литве её отобранную у поляков столицу, Вильнюс, в городе немедленно прошел еврейский погром.

Возвращаясь к проекту закона. В Совете раввинов Европы (СРЕ) документ уже назвали оскорблением памяти погибших  и напомнили, что во время нацистской оккупации в республике было убито 90 процентов еврейского населения, и к этому имели непосредственное отношение как простые граждане, так и политики.

Эфраим Зурофф, глава иерусалимского отделения Центра Симона Визенталя, назвал законопроект «отвратительной попыткой оправдать соучастие Литвы в преступлениях холокоста, которое было огромным». Несколько лет назад Зурофф помогал литовской писательнице Руте Ванагайте в работе над книгой «Наши» — произведение основано на архивных документах и повествует об участии литовцев в массовых казнях. Ванагайте пишет, что жители страны зачастую без принуждения, добровольно и с энтузиазмом вызывались помогать нацистам уничтожать евреев.

«Я читала протоколы об эксгумации: множество детей с неповрежденными черепами — значит, их закапывали живыми, — рассказывала она.

 

Эта бойня в Каунасе проводилась именно литовцами и именно гражданскими. Евреев просто забили ломами. Гитлеровцы с удовольствием фотографировали.

Ванагайте вспоминает, что в 1941 году в Паневежисе, откуда родом ее бабушка, жителям раздавали бесплатно самые разные предметы домашней утвари и мебели, от кроватей до постельного белья и чашек. Откуда взялись эти вещи в огромных количествах, никто не сообщал. «Моя бабушка из Паневежиса, кровать, доставшаяся от нее, из Паневежиса. Купила ли она ее? Не знаю, — задается вопросом писательница. — Носила ли моя мама что-то из той одежды? Мы все в Литве, у кого есть старинные вещи, можем задаться вопросом, откуда они взялись. Убийцам евреев обычно ничего не платили, они брали, что могли, несли продавать или выменивали на водку. Это было их вознаграждение».

В администрации Литвы в период гитлеровской оккупации работало 20 тысяч человек: полицейские, начальники полиции округов, их подчиненные, гражданские чиновники. «Только три процента из них были немцами, — говорит она. — Холокост осуществляли литовцы. Конечно, планировали немцы, но литовцы выполняли, и делали все так хорошо, что потом в Литву везли расстреливать евреев из Австрии и Франции. В девятом форте (в Каунасе) расстреляли пять тысяч евреев из Австрии и Чехии. Литовцы так хорошо работали, что батальон Антанаса Импулявичюса вывезли в Белоруссию — там убили 15  тысяч евреев. Немцы были очень довольны».

В книге Руты Ванагайте приводятся воспоминания жителя Литвы Юозаса Алексинаса, состоявшего в карательном батальоне под началом Aнтанаса Импулявичюса. Он рассказывает, что сначала полицаи ходили по квартирам, собирали евреев и сгоняли их на площадь. Там немцы по списку разделяли их на две группы — ценные кадры вроде врачей и инженеров отправляли на работы, остальных гнали к расстрельным ямам, выкопанным за городом.

Официально с 1994 года в стране ввели Национальный день памяти жертв холокоста, отмечаемый 23 сентября.

Однако формальность не проникла в души большинства граждан. Рута Ванагайте жаловалась, что после выхода своей книги она столкнулась со всеобщим отчуждением. Патриоты уличали ее в том, что ей «платит Москва», а также в том, что она якобы является не чистокровной литовкой, а наполовину еврейкой. «Я с самого начала столкнулась с отрицательной реакцией — даже родные сказали, что я "Павлик Морозов". А несколько друзей сказали, что мне платят евреи и я предаю Родину», — говорила она.

В связи со всем этим планы литовского парламента выглядят не такой уж безумной идеей. Политики всего лишь идут навстречу своим гражданам, отвечают их чаяниям и запросам.

В 2018 году в Литве попытались подкрепить делом заявления политиков о необходимости борьбы с антисемитизмом. Мэр Вильнюса Ремигиюс Шимяшюс приказал снять со здания библиотеки Академии наук мемориальную табличку Йонасу Норейке и переименовать сквер, названный в честь Казиса Шкирпы. Оба этих человека считались в Литве героями борьбы за национальную независимость против Советского Союза, но в действительности были нацистскими преступниками.

Норейка и Шкирпа занимались антисемитской пропагандой. Причем Норейка, получив при немецкой оккупации пост главы Шауляйского уезда, лично подписывал приказы о перемещении евреев с подотчетной ему территории в гетто, где их потом уничтожали. Позже политик рассорился и с немцами, и его отправили в концлагерь Штутгоф. Впрочем, к концу войны немцы выпустили Норейку и он примкнул к литовским «лесным братьям». 16 марта 1946 года его поймали советские спецслужбы и спустя год расстреляли.

Преступления Норейки разоблачила его собственная внучка, журналистка Сильвия Фоти, проживающая в США. В 2018 году она опубликовала статью с рассказом о «подвигах» своего деда. Но в Литве многие отказались ей верить. Глава парламентской комиссии по исторической памяти Гумуляускас счел снятие мемориальной доски Норейки незаконным и назвал клеветой сведения о том, что он был пособником нацистов.

Минувшим летом защитники Норейки и Шкирпы провели в Вильнюсе митинг под лозунгом «Давайте защитим литовских героев». Вскоре после этого руководство Еврейской общины Литвы (ЕОЛ) объявило, что из-за поступающих угроз придется на несколько дней закрыть синагогу в столице. «Прислали по почте уже не одно и не два письма, мы их получаем систематически. Это началось в последнее время, раньше их никогда не было», — рассказала председатель ЕОЛ Фаина Куклянски.

Премьер-министр Литвы Саулюс Сквернялис призвал правоохранительные органы отреагировать на угрозы в адрес евреев. Однако националистическая истерия не утихла. В сентябре 2019-го члены объединения Pro Patria без разрешения установили на фасаде библиотеки Литовской академии наук новую доску в честь Норейки. В том же месяце у входа в офис Еврейской общины в Вильнюсе кто-то выложил свастику.

Очень скоро о происходящем в Литве стало известно далеко за ее пределами. Спецпосланник Госдепартамента США по вопросам холокоста Черри Дэниелс заявила, что прославление лиц, повинных в убийстве тысяч ни в чем не повинных людей, позволяет пропагандировать антисемитизм и наносит вред международной репутации Литвы.

Когда скандал вышел на международный уровень, президент Литвы Гитанас Науседа нашел в себе решимость признать, что к уничтожению еврейского населения Литвы причастны не только оккупационные власти, но и его соотечественники.

Но законопроект ведь есть и его планируют принять весной!

***

После того как скандальный законопроект о снятии с Литвы ответственности за холокост был инициирован, его автор Гумуляускас призвал не делать выводов до тех пор, пока документ не будет окончательно доработан, и заявил, что журналисты в спешке представили его неправильную интерпретацию.

Тема холокоста в Литве крайне непопулярна, говорить об этом не любят. Недаром местная еврейская община долгое время безуспешно требовала обнародовать список примерно из двух тысяч человек, причастных к холокосту. Возможно, дело еще и в том, что некоторые из тех, кто убивал евреев, позже стали «лесными братьями»  — поэтому разоблачение таких «национальных героев», как Норейка, воспринимается в Литве очень болезненно.

В.Веретенников

Источник: 
Источник ➝

«Белые перчатки». Как генерал Чуйков удержал Сталинград и взял Берлин

12 февраля 1900 года родился Василий Чуйков — выдающийся советский полководец, один из главных героев Сталинградского сражения.

Четыре класса церковно-приходской школы

В годы Великой Отечественной войны ярко раскрылся талант целой плеяды выдающихся советских военачальников — Георгия Жукова, Константина Рокоссовского, Ивана Конева и многих других.

В этом ряду особое место занимает Василий Иванович Чуйков. Судьбой ему было уготовано оказаться в самом эпицентре переломного сражения войны — Сталинградской битвы.

Биография Василия Чуйкова — это пример реализации принципа «кто был никем, тот станет всем». Он родился 12 февраля 1900 года в Подмосковье, в Серебряных Прудах, в бедной крестьянской семье, главным богатством которой были дети — целых 13.

В 7 лет Васю отдали в церковно-приходскую школу, после четырёх классов которой он «вышел в люди» — отправился на заработки в Петроград. В 12 лет он уже трудился учеником мастера в шпорной мастерской.

В сентябре 1917 года, в разгар войны, мастерская закрылась, и старшие братья Василия, служившие на Балтийском флоте, посоветовали ему поступить добровольцем на флот. Так осенью 1917 года Василий Чуйков стал юнгой учебно-минного отряда Балтийского флота.

Октябрьская революция не ставила перед юным моряком выбора, с кем он. В ряды большевиков Чуйкова привела вся его недолгая жизнь.

Два ордена и четыре ранения

В 1918 году курсант 1-х Московских военно-инструкторских курсов Чуйков уже подавлял контрреволюционный мятеж в столице. А затем тяжёлое положение на фронте заставило командование отправить в пекло боёв и курсантов.

В 19 лет Василий Чуйков заменил раненного в бою командира полка и воевал в этой должности до 1921 года.

За время Гражданской войны он был четырежды ранен, награждён 2 орденами Красного Знамени, именными золотыми часами и золотым оружием.

После окончания Гражданской войны была учёба в Военной академии, затем обучение на специальном Восточном факультете.

В 1927 году Чуйков отправляется военным советником в Китай. После двух лет работы он возвращается в СССР, где продолжает постоянно изучать самый передовые тенденции в современном военном искусстве.

Чуйков проходит должности комбрига, командира стрелкового корпуса, участвует в Польском походе и советско-финской войне.

Из Китая — под Сталинград

В 1940 году Чуйков, получивший звание генерал-лейтенанта, получает назначение на пост советского военного атташе при китайской армии Чан Кайши.

Перед Чуйковым стояла сложнейшая задача — объединить силы враждующих друг с другом коммунистов и сторонников гоминьдана для совместной борьбы с японскими милитаристами. После вступления во Вторую мировую войну США Чан Кайши начинает ориентироваться на американскую помощь, что делает миссию Чуйкова нецелесообразной.

Сам генерал Чуйков был только рад этому отзыву — он давно добивался своей отправки в действующую армию.

Однако для начала Чуйкова отправляют под Тулу, где он занимается формированием резервной армии. В начале июля резервная армия отправляется в район большой излучины Дона, в состав Сталинградского фронта.

До назначения командующего армией Чуйков фактически выполняет его функции, а затем руководит группой 64-й армии, ведущей оборону на южном участке.

Чуйкова ещё никто не знает в деле — ни свои, ни немцы. А он внимательно изучает действия противника, ищет слабые места, в то время как некоторых победная поступь гитлеровцев летом 1942-го повергает в настоящую панику.

Мастер сюрпризов

Чуйков отмечает — немецкие генералы предпочитают действовать по шаблонам, ранее уже приносившим успех, и любые нестандартные ответные действия выбивают их из колеи.

Позднее Василий Иванович писал: «Наблюдать врага, изучать его сильные и слабые стороны, знать его повадки — значит драться с ним с открытыми глазами, ловить его промахи и не подставлять свои слабые места под опасный удар».

Между тем слабых мест у наших войск было предостаточно. Враг имел перевес не только в опыте, но и в технике, и в радиосвязи. В этих условиях поставить немцев в неудобное положение — задача почти невыполнимая.

Чуйков, однако, с ней справлялся. По врагу, изготовившемуся к наступлению, на рассвете внезапно наносила мощный удар советская артиллерия. Немцы, понеся чувствительные потери, приняли встречные меры, однако в следующий раз «привет от Чуйкова» прилетал не утром, а перед закатом, когда были парализованы действия немецкой авиации.

Генерал подкупал своих бойцов и личным мужеством. В июле 1942 Чуйков вылетел для определения положения войск на самолёте У-2. Внезапно за советским разведчиком погнался невесть откуда взявшийся немецкий истребитель. Преследование закончилось падением У-2, однако и Чуйков, и лётчик, в отличие от самолёта, уцелели и продолжили войну.

С тростью и в «перчатках»

Командование тем не менее смотрело на Чуйкова с подозрением. Опыт работы военным атташе приучил его к дипломатичности и корректному поведению, что некоторым на фронте казалось вычурным. Член Военного совета Сталинградского фронта и будущий советский лидер Никита Хрущёв счёл генерала надменным и наделённым буржуазными привычками — Чуйков якобы ходил со стеком (тонкой тростью) и в белых перчатках.

Что касается стека, то ходить с ним Чуйкову был просто удобнее, поскольку беспокоили старые раны и трость служила дополнительной опорой.

А за белые перчатки и вовсе принимали бинты на руках. Дело в том, что во время Сталинградской битвы у генерала от нервного перенапряжения началась сильнейшая экзема, и он нуждался в ежедневных перевязках.

Впрочем, косые взгляды сошли на нет довольно быстро. Чуйков зарекомендовал себя с лучшей стороны, и именно ему в сентябре 1942 года была доверена оборона городских кварталов Сталинграда.

Чуйков против Паулюса: дуэль в Сталинграде

12 сентября 1942 года Василий Чуйков назначается командующим 62-й армией с приказом во что бы то ни стало удержать Сталинград.

Положение 62-й армии к тому моменту тяжелейшее — она отрезана от остальных сил фронта и вынуждена оборонять Сталинград, будучи прижатой к Волге.

Чуйков умел максимально использовать имеющиеся в его распоряжении ресурсы и находить нетривиальные решения.

Для того чтобы свести к минимуму эффективность действий авиации противника, позиции советских частей потянули вплотную к немцам — настолько, что бомбёжка наносила ущерб и немецким частям.

Подтянули к переднему краю и штабы — Чуйков настаивал на том, что бойцы в этих условиях должны постоянно видеть своих командиров, понимать, что они не брошены на произвол судьбы. Рядовые часто видели в окопах на передовой и самого командующего армией.

Именно Чуйков нашёл наиболее эффективную тактику в условиях уличных боёв — они стали вестись в основном не силами линейных подразделений, а специально созданными штурмовыми группами, которым придавались сапёры, противотанковые средства, большое количество гранат. Штурмовые группы действовали неожиданно для противника, нанося ему тяжёлый урон.

Генерал учил своих подчинённых, что полностью пассивная оборона ведёт к поражению, поэтому бойцы 62-й армии изматывали гитлеровцев постоянными контрударами, внезапно отбивая только что занятые фашистами с огромным трудом и потерями здания.

Чуйков отметил важное значение действий снайперов в условиях уличных боёв, и противник нёс тяжёлые потери от действий советских снайперских групп.

Фридриху Паулюсу, блистательному полководцу, командующему 6-й немецкой армией, так и не удалось подобрать ключи к «обороне Чуйкова». Гитлеровцы прочно завязли в разрушенных кварталах Сталинграда.

Невозможное возможно

62-я армия принимала участие и в контрнаступлении советских войск, завершившемся полным разгромом гитлеровской группировки.

В апреле 1943 года 62-я армия за мужество и героизм при обороне Сталинграда получила почётное наименование 8-й гвардейской. Сам Василий Чуйков был представлен к званию Героя Советского Союза, однако в итоге награждён орденом Суворова I степени.

Василий Чуйков остался командующим 8-й гвардейской армией до самого конца войны. Он продолжал находить неординарные и нестандартные решения — при штурме Запорожья генерал Чуйков стал инициатором уникальной ночной атаки силами трёх общевойсковых армий, танкового и механизированного корпусов, завершившейся полным успехом.

Перечислить все военные триумфы Чуйкова на заключительном этапе войны сложно, стоит остановиться только на главных. Во время Висло-Одерской операции гвардейцы Чуйкова стремительными действиями захватили Магнушевский плацдарм, что обеспечило дальнейшее развитие наступления.

Иногда Чуйков и вовсе совершал невозможное: 8-я гвардейская армия одновременно брала польский город Познань и участвовала в захвате Кюстринского плацдарма на западном берегу Одера.

Берлин сдался Чуйкову

Во время Берлинской операции 8-я гвардейская армия действовала на главном направлении удара 1-го Белорусского фронта. Солдаты Чуйкова прорвали оборону противника на Зееловских высотах и ворвались в гитлеровскую столицу.

В Берлине как нельзя кстати пришёлся сталинградский опыт — вновь сформированные штурмовые группы рушили последние линии немецкой обороны.

2 мая 1945 года последний командующий обороной Берлина генерал Вейдлинг прибыл на командный пункт генерала Чуйкова и подписал капитуляцию берлинского гарнизона.

Звания Героя Советского Союза Чуйков был удостоен дважды — в марте 1944 года за героизм и отвагу, проявленные в боях за освобождение Южной Украины, а в апреле 1945 года — за героизм и отвагу, проявленные в ходе Висло-Одерской операции.

До 1953 года Чуйков оставался в Германии, занимая различные должности в командовании группировкой советских войск, включая пост главы советской военной администрации в Германии.

В 1955 году Василию Чуйкову было присвоено звание маршала Советского Союза, а в 1960-м году он был назначен главнокомандующим сухопутными войсками — высший пост в его военной карьере. Именно в этой должности Чуйков был одним из военных руководителей секретной операции «Анадырь» — доставки советских ракет с атомным оружием на Кубу.

Завещание маршала

Маршал Чуйков вышел в отставку в 1972 году, но до последних дней армия оставалась для него главным делом жизни.

Василий Иванович был почётным гражданином двух городов, с которыми его тесно связала война, — Волгограда и Берлина. В объединённой Германии о Чуйкове поспешили забыть — звания почётного гражданина немецкой столицы его лишили в сентябре 1992 года. Волгоград же никогда не забывал имени генерала, чьи солдаты отстояли его в 1942 году, как никогда не забывал главный город своей судьбы и сам полководец.

В июле 1981 года маршал Чуйков направил письмо в ЦК КПСС, в котором говорилось: «Чувствуя приближение конца жизни, я в полном сознании обращаюсь с просьбой: после моей смерти прах похороните на Мамаевом кургане в Сталинграде, где был организован мной 12 сентября 1942 года мой командный пункт… С того места слышится рёв волжских вод, залпы орудий и боль сталинградских руин, там захоронены тысячи бойцов, которыми я командовал…»

Василия Ивановича Чуйкова не стало 18 марта 1982 года. Его последняя воля была исполнена — герой Сталинградской битвы был предан земле на Мамаевом кургане, у подножья монумента «Родина-мать», рядом со своими боевыми товарищами.

Андрей Сидорчик

Популярное в

))}
Loading...
наверх