Живые, но мёртвые

Танк, лязгая гусеницами, замер над окопом. Глядя расширившимися от ужаса глазами на стальное брюхо, Сашка понял – это конец.

Бронированное чудовище знало, что под ним живой пулеметчик, щедро поливавший атакующих огнем. Он должен был умереть, и поэтому танк, взревев мотором, стал разворачиваться. Песок, словно водопад, посыпался вниз, попадая в уши, нос, запорашивая глаза.

Дышать становилось все труднее, легкие разрывались от недостатка воздуха, а руки тщетно пытались разгрести придавленную многотонной громадиной землю.

Еле слышный стон был заглушен лязгом железа. Сделав оборот, танк замер, словно прислушиваясь, и, довольно рявкнув, двинулся вперед.

- Сашку, пацанёнка, засыпал, гад, - глядя вперед, прохрипел Константин и повернулся к седому лейтенанту, - разрешите туда?

- Отставить, сержант, - крикнул командир и, повернувшись к бойцам, притаившимся в воронке, махнул рукой, - приготовить бутылки! (с зажигательной смесью – авт.).

- Задохнется же, - Константин, не отрываясь смотрел туда, где еще несколько минут назад строчил пулемет.

Танк, словно догадавшись о том, что его ждет впереди, остановился, настороженно принюхиваясь жерлом пушки. Экипаж внутри слишком хорошо знал, что может произойти. Эту высоту они штурмовали уже не первый день, густо усыпав землю телами убитых и дымящимися бронированными остовами. Поэтому и пулемет точно также внимательно смотрел вперед, готовый в любую секунду расстрелять безумца, который выскочит, сжимая в руках…

***

… по бутылке, сержант быстро пополз в сторону застывшей громадины.

- Куда, назад!

- Только бы успеть, только бы успеть, – не обращая внимания на крик лейтенанта сквозь зубы шептал Константин.

Чтобы спасти своего бойца, прибывшего неделю назад семнадцатилетнего парня («а мы все по году добавили, чтобы на фронт попасть», - хвалился Сашка) нужно было преодолеть всего тридцать метров. И поджечь танк.

Который, решив, что защитники остались без гранат и бутылок, смело рявкнув двигателем, двинулся вперед. Сержант, поднял голову и, перекатившись, скрылся под стальным брюхом.

Танк снова остановился.

- Давай, давай, ползи, - шептал Константин.

Словно поняв, бронированная коробка медленно поползла, настороженно водя стволом пулемета – никого.

- Значит, наконец-то, всё? – радостно переглянулся экипаж.

- Да, - мелодичным звоном подтвердили бутылки, - для вас уже всё.

Не обращая внимания на языки пламени, лязг открываемого люка и крики горящих танкистов, сержант, ломая ногти, уже лихорадочно разгребал землю:

- Держись, Сашок, держись, я сейчас.

Наткнувшись на стриженую макушку, Константин заработал руками с удвоенной силой:

- Сейчас, дружок, ты только не умирай.

Сержант торопливо отстегнул флягу с водой и поднес её к побелевшим губам:

- Сашка, пей, слышишь?

Услышав хриплый вздох, Константин улыбнулся:

- Живой.

И тут же упал. На спине медленно растекались пятна крови.

- Чтоб тебя, – лейтенант скрипнул зубами, глядя на вынырнувшую цепь атакующих, - мужики, в атаку, вперед!

- Ааааа!

Это было невероятно, но растерзанная и секунду назад казавшаяся безжизненной высота ожила. Из воронок и полузасыпанных разрывами окопов выскакивали бойцы, сжимая в руках саперные лопатки или винтовки с примкнутыми штыками.

- Ааааа!

Они яростно кричали, размахивая оружием, и бежали вперед, к ненавистным серым фигурам, вот уже который день безуспешно штурмующим многострадальную высоту.

- Ааааа!

Седой лейтенант выстрелил в живот первому и бросился под ноги второму. Боец позади, не задерживаясь, с хрустом вогнал штык в упавшего врага и, перепрыгнув через командира, сцепился с рослым плечистым немцем.

Крики, звон и предсмертные стоны раздавались повсюду. В воздухе мелькали окровавленные лопатки, кто-то, хрипя, яростно душил противника, кто-то булькал распоротым горлом.

- Ааааа!

Атакующие, не выдержали и, бесцельно отстреливаясь, стали торопливо отступать.

- Ура!

Покрытые своей и чужой кровью, бойцы яростно потрясали оружием. Лейтенант, прижимая рану в плече, улыбался:

- Вот так вам, сволочи. Вот так вам.

***

Сашка тихо плакал, стоя на коленях перед телом сержанта:

- Он мне был как отец, все уберечь пытался, учил.

- Погиб как герой, - шепнул лейтенант и, повернувшись к застывшим в строю бойцам, громко крикнул, - смирно!

***

Когда погибшего унесли, ко взводному подошел один из бойцов:

- Сколько мы будем держать оборону, командир?

- До последнего человека, - твердо ответил лейтенант.

***

Из отделения, стоявшего далеко в стороне от основного корпуса госпиталя, санитары вынесли укрытой простыней тело.

Следом вышли пожилая медсестра и мужчина в форме подполковника медицинской службы

- Вот и еще один отмучился, - женщина перекрестилась, - за что же им наказание такое?

Военврач закурил и несколько минут внимательно смотрел на зарешеченные окна отделения, в которых неподвижно застыли пациенты, а затем повернулся в сторону удалявшихся санитаров:

- Умерший был сержантом, бросился под танк и поджег его оставшимися двумя бутылками, спас жизнь взводу, а сам…

Медсестра промокнула платком глаза:

- А вон тот, стоит рядом с седым в окне, молоденький совсем.

Подполковник вздохнул:

- Приписал себе год, чтобы попасть на фронт. В первом же бою на позиции роты ворвались танки. Его чудом нашли засыпанным в окопе, как он там выжил, непонятно. Но в итоге оказался здесь, в нашем отделении, навсегда. Как и остальные.

- Живые, но мёртвые, - медсестра увидела, как седой пациент махнул рукой, и все отошли от окна.

- Наверное, вы правы, - военврач отбросил окурок, - знаете, мне иногда кажется, что их сумасшествие – это все еще та война. Возможно, они яростно обороняют какую-нибудь высоту отбивая по несколько атак за день, сжигая танки и уничтожая противника. А кого убивают там, тот умирает здесь.

- И сколько они будут держать оборону? - тихо спросила медсестра.

- До последнего человека, - твердо ответил подполковник.

Автор - Андрей Авдей

Источник ➝