Где в Европе были не рады освобождению Красной Армией от немцев

После изгнания врага с территории Советского союза бойцы Красной Армии начали освобождать от фашистов европейские страны, не сумевшие самостоятельно дать отпор немцам, которые превратили их в своих сателлитов.

Однако далеко не везде красноармейцев встречали с радостью и благодарностью, и не все воспринимали их как спасителей, поскольку усматривали в них не меньшую угрозу, чем от гитлеровских войск. Особенно настороженно к советским солдатам относились в Германии, Польше и Венгрии, у каждой из них были на то свои исторические основания.

Германия

Жители Германии в 1945 году ожидали прихода советских солдат с трепетом. Они опасались, что бойцы-освободители, четыре года терпевшие лишения из-за имперских амбиций фюрера, покусившегося на суверенитет их Родины, станут мстить за гибель миллионов своих граждан, за сожжённые города и поломанные судьбы.

Елена Синявская, в своих исторических работах приводит слова немецкого солдата, сказанные им в апреле 1945 года: «Если победят... русские, поляки, французы, чехи и хоть на один процент сделают с нашим народом то, что мы шесть лет подряд творили с ними, то через несколько недель не останется в живых ни одного немца. Это говорит вам тот, кто шесть лет сам был в оккупированных странах!».

Масло в огонь подливал министр пропаганды Йозеф Геббельс, искусственно создававший образ идущих с востока варваров, которые обезумев от побед не пощадят на своём пути никого и ничего.

Историк из Чехии, Ева Гагнова, полагала, что рядовые немцы стали жертвами его преднамеренной дезинформации, призванной посеять в обществе панику и страх, чтобы мобилизовать народ на решительный отпор красноармейцам.

Именно Геббельсу принадлежит идея создания и распространения мифа о массовых изнасилованиях немок, чинимых советскими солдатами на отвоёванных территориях.

На этот счёт в его дневнике сделана пометка, датируемая 2 марта 1945 года: «...фактически в лице советских солдат мы имеем дело со степными подонками. Это подтверждают поступившие к нам из восточных областей сведения о зверствах... Прежде всего следует упомянуть об ужасных документах, поступивших из Верхней Силезии. В отдельных деревнях и городах бесчисленным изнасилованиям подверглись все женщины от десяти до 70 лет... Против этого мы развернем теперь широкую кампанию внутри страны и за границей».

Спустя пару недель в записях рейхминистра появились заметки о том, что немцы, уверовав в зверства большевиков, в битве на востоке проявляли особый «гнев и жажду мести».

В свою очередь помощник Геббельса в делах антисоветской пропаганды, Вернер Науман, отмечал, что агитационная работа, направленная против красноармейцев, имела ошеломительный успех, поскольку в психологии немцев уже давно засел звериный образ советского «недочеловека», способного на самые тяжкие преступления.

Властям удалось довести «берлинцев до состояния крайнего ужаса», ведь им без конца рассказывали истории о бесчеловечных поступках сталинских бойцов, которых называли узкоглазыми монголами. Население запугивали сообщениями о том, что «орды с Востока» безжалостно убивали детей, насиловали женщин, превращали девушек и монахинь в проституток, сжигали огнемётами священников, а мужчин пытали и отправляли в Сибирь на каторгу.

Засевший в умах берлинцев навязчивый страх перед дикими красноармейцами заставил свыше 40 тысяч немцев покончить жизнь самоубийством, после того, как стало ясно, что фашистская столица не выдержит натиск и перейдёт под контроль большевиков.

Данную цифру в своих исследованиях привёл австралийский военкор Осмар Уайт, ставший свидетелем параноидальной боязни берлинцев.

А между тем в истории сохранился специальный приказ Сталина от 19 января 1945 года под названием «О поведении на территории Германии», в котором советским офицерам и солдатам, входившим на территорию противника, запрещалось подвергать местное население насилию и вступать в интимные отношения с женским полом. Военнослужащим, нарушившим предписание, грозил расстрел.

Польша

Поляки, связанные с русскими бесчисленными дипломатическими конфликтами и вооруженными баталиями, по мнению специалиста Института славяноведения РАН Альбины Носковой, априори не одобряли присутствие советских войск на своей территории, однако воспринимали их как освободителей.

И хотя в большинстве регионов страны красноармейцев встречали радостно и дружелюбно, в поведении поляков по донесению политуправления 1 Белорусского фронта наблюдалась некая настороженность.

Участник Великой Отечественной войны Николай Ларионов рассказывал, что поляки, мстившие за 1940-й год, частенько устраивали красноармейцам провокации, в том числе практиковали отравление колодцев.

Кроме этого из мемуаров поэта-фронтовика Давида Самойлова можно узнать, что советские женщины, опасаясь неприятностей, редко выходили на польские улицы поодиночке.

Венгрия

Самым преданным союзником нацисткой Германии, оказывавшим отчаянное сопротивление красноармейцам до 12 апреля 1945 года, являлась Венгрия, освобождая которую погибло 404 092 советских военнослужащих.

Дебреценская, Балатонская и Будапештская операции демонстрировали, что венгерские солдаты не рассматривали армию СССР в качестве освободительной силы. Впрочем, и мирные мадьяры относились к советским войскам с предубеждением, поскольку в стране активно муссировались слухи о том, что после победы коммунистов, все выжившие венгры будут переселены в Сибирь.

Возможно поэтому мирное население частенько наносило красноармейцам подлые удары в спину. О подобных случаях писал в своих воспоминаниях ветеран Борис Слуцкий, по словам которого, жившие на хуторах венгры нередко топили в силосных ямах находившихся в подпитии советских солдат.

Источник ➝

Подвиг малого гарнизона. Последними словами краснофлотцев были «Клятву сдержал»

У Победы много составляющих, но одна из главных – высочайшая стойкость и твердость духа советского солдата, офицера. О чем они думали, мечтали, писали родным и близким в передышках между боями?

«Родина моя! Земля русская!

Я, сын Ленинского комсомола, его воспитанник, дрался так, как подсказывало мне сердце, уничтожал гадов, пока в груди моей билось сердце. Я умираю, но знаю, что мы победим. Врагу не бывать в Севастополе!

Моряки-черноморцы! Уничтожайте фашистских бешеных собак. Клятву воина я сдержал.

Алексей Калюжный».

Это последние, предсмертные строки моряка-черноморца, защитника Севастополя. Они написаны во время второго наступления немецко-фашистских захватчиков на город, которое началось 17 декабри 1941-го.

В те дни по всей стране разнеслась весть о подвиге гарнизона дзота № 11. Он состоял из матросов-комсомольцев С. Раенко, А. Калюжного, Д. Погорелова, Г. Доли, В. Мудрика, В. Радченко, И. Четверикова.

Дзот находился в деревне Камышлы (Дальняя). Здесь противник наносил главный удар по советским войскам. Фашисты яростно штурмовали огневую точку, которая особенно мешала им, но не могли взять. Трое суток краснофлотцы отражали бешеные атаки, в которых участвовало до батальона отборной пехоты вермахта. Сохранились записи одного из защитников дзота Григория Доли.

Сто метров отделяли нас, семерых, от батальона врагов

«27 октября 1941 года. Сегодня я прибыл в дзот № 11. Из дзота хорошо просматриваются деревня, долина. Мои товарищи по электромеханической школе, первые обитатели дзота, встречают меня тепло и крепко жмут руки – Раенко Сергей, Погорелов Дмитрий, Калюжный Алексей. С каждым связано много воспоминаний. Все комсомольцы, отличные ребята. Старший в дзоте – Раенко.

5 ноября. Война приближается к нам. Ее гул слышится явственно и внятно. Что ж, будем воевать! Раенко – отличный пулеметчик. Погорелов каждый день тренируется в ловле гранат на лету. Удачно поймав гранату и метко бросив ее в цель, он многозначительно говорит нам: «Это пригодится!». Мы подражаем ему. За несколько дней все стали виртуозами.

16 декабря. Противник прорвал нашу оборону. Вот и к нам пришла война. Что ж, подеремся!

18 декабря. Тишина. Мы стоим наготове у амбразур. Перебираю в памяти вчерашний день и в полутьме вписываю одну строчку за другой в свою записную книжку. Вчера утром Раенко собрал нас и сказал: «Нас семь, немцев много. Но мы не имеем права отступать. Враг пройдет только через наши трупы. Поклянемся друг другу, что умрем, но не сделаем ни шагу назад».

Калюжный сказал первым: «Клянусь!». Каждый из нас опустился на правое колено и, подняв руку, произнес это слово... «Клянемся бить врага до последнего удара сердца, не отступать ни на шаг и не подводить товарища в бою. Если среди нас окажется трус, смерть будет ему уделом».

Мы подписались под клятвой.

К полудню артиллерия и минометы врага обрушили на нас и соседние дзоты тонны металла. Мы открыли ответный огонь по врагу…

Сто метров отделяли нас, семерых бойцов, от батальона врагов. И всю свою ненависть мы обрушили на гитлеровцев. Их ряды редели, но оставшиеся в живых яростно лезли вперед, засыпая нас минами, обстреливая из автоматов.

Раенко ранен в голову. Это первая кровь, обагрившая дзот! Калюжный подбежал к командиру и перевязал его. Раенко снова залег за пулемет.

Вчера впервые я увидел силу человеческой ярости: пулеметным огнем Раенко истребил, как насекомых, свыше ста гитлеровцев. Бойся, вражья сила, этой ярости!

В разгар неравной схватки, когда к дзоту, как саранча, подползала гитлеровская сволочь, разорвалась мина. Осколком смертельно ранило в голову нашего командира. Он упал навзничь у пулемета, и максим замолк. Мы подбежали к командиру: кровь била струйкой из раны. Он задыхался. Бережно положили его на земляной пол. А за пулемет лег Погорелов. И когда снова застрочил максим, мы услышали шепот умирающего командира: «Клятву, клятву помните...» И Раенко умер. Вместе с Калюжным выскакиваем на бруствер и из автоматов расстреливаем группу немцев, приближающуюся к дзоту: «Вот вам за командира, гады!».

С утра немцы пошли в атаку на наш дзот. Огнем отбиваем их яростный натиск. У пулемета – Погорелов и Мудрик. Остальные вышли в траншеи. Ведем огонь, часто меняем позиции. Снарядом разнесло левую амбразуру, осколок насмерть поразил Погорелова... К пулемету бросился Калюжный. Но вдруг пулемет захлебнулся и умолк – его разбило вражеским снарядом. Убиты Мудрик, Четвериков, тяжело ранен Калюжный.

Он просит лист бумаги. Я быстро вырываю из записной книжки и даю ему. Алексей что-то пишет... Я бегу к Радченко. Он один своим огнем сдерживает натиск взбешенных гитлеровцев. Приходится беречь патроны и стрелять только по появившейся цели. Фрицы в 20 метрах. В траншею летит граната. Я ловлю ее и сразу бросаю за камень, где притаились фашисты. Она рвется, сотрясая воздух. Потом становится тихо...

Калюжный зовет меня. Он подает мне исписанный лист бумаги. Я читаю: «Родина моя! Земля русская!..»

Через несколько дней подразделение моряков-черноморцев выбило гитлеровцев из дзота. Краснофлотцы нашли записку Алексея Калюжного. Бесстрашному воину посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Популярное в

))}
Loading...
наверх