Польше в отсутствие оправданий остается валить с больной головы на здоровую

Премьер-министр Польши Матеуш Моравецкий вступил в дистанционную полемику с российским президентом из-за констатации последним фактов участия Варшавы в нацистской агрессии против Чехословакии и ответственности за холокост.

«Как Советы оправдывали свою имперскую экспансию? Вот пара вопросов для господина Путина. Почему Путин не вспоминает о сотрудничестве НКВД и гестапо против поляков, о совместных конференциях и встречах этих служб осенью 1939 г.? Почему не вспоминает о встрече Молотова с Риббентропом в Берлине 12-13 ноября 1940 г.

, в ходе которой Советам предложили присоединиться к Антикоминтерновскому пакту?.. Почему десятилетиями не признавались в уничтожении поляков в Катыни и почему не признаются в уничтожении поляков в 30-х гг. ХХ в. и т. д., и т. д.?» – высыпал Моравецкий ворох вопросов на официальной странице в соцсетях. «Вопросы настолько очевидны, что с учётом исторических фактов их даже стыдно задавать. Фактов, очевидных для нас. А для России?» – резюмировал Моравецкий.

Огорошив таким образом своих сограждан порцией лжи, пан Моравецкий достиг разве что пропагандистского эффекта. Впрочем, на это и был расчёт, потому что факты, на которые сослался польский премьер, как раз противоречат его словам.

Софистическая уловка о сотрудничестве НКВД и гестапо была вброшена в наше информационное пространство в перестроечные годы. Её автор – польский политэмигрант командующий Армией Крайовой ген. Тадеуш Комаровский. Это он отдал приказ поднять восстание в Варшаве в самый неподходящий момент и обрёк сотни тысяч поляков на уничтожение гитлеровцами.

Кстати, Комаровский отказался принять советских парламентёров, присланных спланировать совместные действия против немцев, зато принял штурмбанфюрера СС Пауля Фухса. Варшавское восстание закончилось подписанием капитуляции Комаровским, и немцы сохранили ему жизнь. Почему бы пану Моравецкому не вспомнить о переговорах командующего Армией Крайовой (главной, как сейчас утверждают в Варшаве, освободительной силы) с эсэсовским посланцем? Но Комаровский в Польше теперь герой, ему всё прощают.

Пойдем далее. Слово «конференция», которым описывают формат взаимодействия советских и германских спецслужб, сразу рисует в воображении читателя картины официальных заседаний, на которых злые  энкавэдисты и коварные гестаповцы обсуждают в тёплой дружеской атмосфере планы уничтожения гордой Польши.

Всё выглядело совсем не так. Контакты между спецслужбами, действительно, были, но речь шла не об уничтожении поляков, а о том, что делать с беженцами, перемещением населения и военнопленными. Никаких «конференций» не было. Конференция – это не формат спецслужб.

Польского государства больше не существовало, польское правительство сверкало пятками где-то на границе с Румынией. С кем НКВД должен был обсуждать эти проблемы? Или Советский Союз должен был распахнуть свои объятия для всех граждан Польши, которая ещё месяц назад надеялась вместе с Гитлером напасть на СССР? На советской территории оказались тысячи польских военнослужащих. Многие из них были участниками советско-польской войны 1920 г. и осадниками, которые получили от диктатора Пилсудского земельные наделы в захваченных в 1920 г. Западной Украине и Западной Белоруссии за усердие в службе.

Советское руководство прекрасно осознавало, что беглое польское правительство, мечтавшее быть союзником Гитлера, будет принято на довольствие западными странами для продолжения противостояния с Советским Союзом. Так и получилось. Польское эмигрантское правительство, которому служил упомянутый ген. Комаровский, засело в Лондоне и делало всё во вред Советскому Союзу.

В Гражданскую войну наша страна пережила захват стратегически важных участков Транссиба чуть ли не по всей его длине оставшимися в глубине России чехословаками из числа военнопленных. Гипотетически подобное могли совершить и польские солдаты, тысячи которых после германо-польской войны оказались в 1939 г. на территории СССР. Ни один грамотный правитель не будет держать в тылу толпы военнослужащих вражеской армии, а польская армия, напомним, по состоянию на 1939 г. была для СССР вражеской и гордилась этим званием.

В итоге НКВД передал польских граждан тем, кто теперь осуществлял власть в Польше и с кем сами же поляки грезили напасть на СССР. Также офицеры НКВД входили в состав контрольно-пропускной комиссии, обсуждавшей с немцами (потому что больше не с кем!) вопросы возвращения польских беженцев в места постоянного проживания. Если пан Моравецкий уверен, что НКВД и гестапо вместе разрабатывали планы уничтожения поляков, почему же НКВД не уничтожил всех польских беженцев, пока они были в его руках? Почему вместо этого пытался добиться от Германии права для них вернуться домой?

Упоминание о встрече Молотова и Риббентропа в 1940 г. из уст Моравецкого вообще звучит смешно. Вот уж действительно вопрос, который стыдно задавать. Ну и что из  того, что СССР предлагали присоединиться к Антикоминтерновскому пакту (если предлагали)? Он что, присоединился? Нет. Антикоминтерновский пакт создавался Германией, Японией и их союзниками для борьбы с коммунизмом. Что в этом пакте делать коммунистическому Советскому Союзу?

Польские же политики мало того, что с фюрером встречались, так и с японцами поддерживали контакты на уровне дипломатии и спецслужб. Япония нещадно уничтожала населения оккупированного Китая, но польское эмигрантское правительство дружило с Японией, а не с Китаем. Историк Анджей Краевский в статье «Япония. Наш забытый союзник» пишет, что бежавшее в сентябре 1939 г. из Польши правительство в Румынии уже ожидал военный атташе Японии в Польше Масао Уеда. Он предложил не прерывать сотрудничество по линии разведок в соответствии с польско-японским договором о сотрудничестве 1931 г., и поляки согласились.

Кроме Японии как подписанта Антикоминтерновского пакта, Варшава сотрудничала с другими его участниками – фашистской Италией, франкистской Испанией, хортистской Венгрией. Все эти страны с 1930-х были союзниками Третьего рейха, Варшава это знала и сама стремилась попасть в их ряды.

Здесь мы вплотную подходим к теме, как выразился премьер Моравецкий, «уничтожения» поляков в 1930-х гг. и Катыни. О Катыни скажем, что даже в Польше не все верят в версию расстрела поляков  энкавэдистами. В 1988 г. в Польше увидела свет книга узника советских лагерей Ромуальда Свёнтека «Катынский лес». Автор утверждал, что заключённые немецкие офицеры говорили ему, что поляков в Катыни убили немцы, чтобы расколоть польско-советский антигитлеровский союз. Германия заявила о Катыни в 1943 г., когда польская Армия Людова на территории СССР готовилась воевать за Польшу. Историкам ещё предстоит установить окончательную правду.

Касательно же «польской операции» НКВД в 1930-х, она была вызвана фактами активного сотрудничества польской дипломатии и разведки с Германией, Италией и Японией. Польские СМИ никогда не пишут, что одновременно с арестами поляков советские спецслужбы взяли «под колпак» диппредставительства этих стран. Не из спортивного интереса, а по оперативным соображениям. Кропотливо создававшаяся немцами, итальянцами, японцами и поляками шпионская сеть внутри СССР была разгромлена.

Можно говорить разве что о некоторых перегибах на местах, когда в разработку попадали поляки, шпионами не бывшие. Но и здесь часть вины лежит на Польше. Польское посольство и консульства в РСФСР, Грузии, Белоруссии, Украине вели настолько активную вербовку бывших членов Польской военной организации Пилсудского и этнических поляков вообще, что слово «поляк» стало прочно ассоциироваться со словом «шпион».

Хотелось бы, в свою очередь, задать пану Моравецкому вопросы. Почему только в Польше с таким накалом твердят о геноциде поляков Советским Союзом? По версии Варшавы, Москва и Берлин договорились поделить Европу, и Польша им мешала. Почему же НКВД, например, не охотился массово за словаками и чехами? Ведь раз уж Европу делят, надо истребить всех несогласных с разделом. Но геноцида словаков и чехов не существует вообще, а геноцид поляков существует только в воображении польской правящей элиты.

Почему в 1938 г. СССР просил Польшу пропустить советские войска через ее территорию на помощь Чехословакии? Он же Европу с Гитлером делит, зачем ему защищать Чехословакию от Гитлера? А вот Польша, которая, по версии Варшавы, была против раздела Европы, почему-то вместе с Гитлером напала на Чехословакию и устроила на границе с СССР масштабные военные учения с танками и авиацией, чтобы ни при каких обстоятельствах не позволить Красной армии выдвинуться на помощь Праге.

В 1939 г. Красная армия вступила в Польшу на 17-й день польско-германской войны в условиях утраты суверенитета польским государством и паническим бегством её законного правительства. К СССР были присоединены Западная Украина и Западная Белоруссия, оккупированные поляками в 1920 г. Собственно польские земли СССР не тронул.

Если СССР заранее договорился с Германией совместно раздавить поляков, почему ждал 17 дней? Нет никаких документов о наличии просьб со стороны Берлина к Москве срочно атаковать Польшу с востока. Такие просьбы должны были прозвучать, раз Германия с Польшей уже воюет, а Советский Союз, который, по словам Варшавы, был помощником Германии в этой агрессии, целых 17 дней медлил с нападением.

В общем, не вяжутся у пана Моравецкого концы с концами. Польша наломала столько дров во Второй мировой войне, что теперь даже её премьеру тяжело придумывать оправдания. Остаётся валить с больной головы на здоровую.

Владислав Макаров

Источник ➝

Подвиг малого гарнизона. Последними словами краснофлотцев были «Клятву сдержал»

У Победы много составляющих, но одна из главных – высочайшая стойкость и твердость духа советского солдата, офицера. О чем они думали, мечтали, писали родным и близким в передышках между боями?

«Родина моя! Земля русская!

Я, сын Ленинского комсомола, его воспитанник, дрался так, как подсказывало мне сердце, уничтожал гадов, пока в груди моей билось сердце. Я умираю, но знаю, что мы победим. Врагу не бывать в Севастополе!

Моряки-черноморцы! Уничтожайте фашистских бешеных собак. Клятву воина я сдержал.

Алексей Калюжный».

Это последние, предсмертные строки моряка-черноморца, защитника Севастополя. Они написаны во время второго наступления немецко-фашистских захватчиков на город, которое началось 17 декабри 1941-го.

В те дни по всей стране разнеслась весть о подвиге гарнизона дзота № 11. Он состоял из матросов-комсомольцев С. Раенко, А. Калюжного, Д. Погорелова, Г. Доли, В. Мудрика, В. Радченко, И. Четверикова.

Дзот находился в деревне Камышлы (Дальняя). Здесь противник наносил главный удар по советским войскам. Фашисты яростно штурмовали огневую точку, которая особенно мешала им, но не могли взять. Трое суток краснофлотцы отражали бешеные атаки, в которых участвовало до батальона отборной пехоты вермахта. Сохранились записи одного из защитников дзота Григория Доли.

Сто метров отделяли нас, семерых, от батальона врагов

«27 октября 1941 года. Сегодня я прибыл в дзот № 11. Из дзота хорошо просматриваются деревня, долина. Мои товарищи по электромеханической школе, первые обитатели дзота, встречают меня тепло и крепко жмут руки – Раенко Сергей, Погорелов Дмитрий, Калюжный Алексей. С каждым связано много воспоминаний. Все комсомольцы, отличные ребята. Старший в дзоте – Раенко.

5 ноября. Война приближается к нам. Ее гул слышится явственно и внятно. Что ж, будем воевать! Раенко – отличный пулеметчик. Погорелов каждый день тренируется в ловле гранат на лету. Удачно поймав гранату и метко бросив ее в цель, он многозначительно говорит нам: «Это пригодится!». Мы подражаем ему. За несколько дней все стали виртуозами.

16 декабря. Противник прорвал нашу оборону. Вот и к нам пришла война. Что ж, подеремся!

18 декабря. Тишина. Мы стоим наготове у амбразур. Перебираю в памяти вчерашний день и в полутьме вписываю одну строчку за другой в свою записную книжку. Вчера утром Раенко собрал нас и сказал: «Нас семь, немцев много. Но мы не имеем права отступать. Враг пройдет только через наши трупы. Поклянемся друг другу, что умрем, но не сделаем ни шагу назад».

Калюжный сказал первым: «Клянусь!». Каждый из нас опустился на правое колено и, подняв руку, произнес это слово... «Клянемся бить врага до последнего удара сердца, не отступать ни на шаг и не подводить товарища в бою. Если среди нас окажется трус, смерть будет ему уделом».

Мы подписались под клятвой.

К полудню артиллерия и минометы врага обрушили на нас и соседние дзоты тонны металла. Мы открыли ответный огонь по врагу…

Сто метров отделяли нас, семерых бойцов, от батальона врагов. И всю свою ненависть мы обрушили на гитлеровцев. Их ряды редели, но оставшиеся в живых яростно лезли вперед, засыпая нас минами, обстреливая из автоматов.

Раенко ранен в голову. Это первая кровь, обагрившая дзот! Калюжный подбежал к командиру и перевязал его. Раенко снова залег за пулемет.

Вчера впервые я увидел силу человеческой ярости: пулеметным огнем Раенко истребил, как насекомых, свыше ста гитлеровцев. Бойся, вражья сила, этой ярости!

В разгар неравной схватки, когда к дзоту, как саранча, подползала гитлеровская сволочь, разорвалась мина. Осколком смертельно ранило в голову нашего командира. Он упал навзничь у пулемета, и максим замолк. Мы подбежали к командиру: кровь била струйкой из раны. Он задыхался. Бережно положили его на земляной пол. А за пулемет лег Погорелов. И когда снова застрочил максим, мы услышали шепот умирающего командира: «Клятву, клятву помните...» И Раенко умер. Вместе с Калюжным выскакиваем на бруствер и из автоматов расстреливаем группу немцев, приближающуюся к дзоту: «Вот вам за командира, гады!».

С утра немцы пошли в атаку на наш дзот. Огнем отбиваем их яростный натиск. У пулемета – Погорелов и Мудрик. Остальные вышли в траншеи. Ведем огонь, часто меняем позиции. Снарядом разнесло левую амбразуру, осколок насмерть поразил Погорелова... К пулемету бросился Калюжный. Но вдруг пулемет захлебнулся и умолк – его разбило вражеским снарядом. Убиты Мудрик, Четвериков, тяжело ранен Калюжный.

Он просит лист бумаги. Я быстро вырываю из записной книжки и даю ему. Алексей что-то пишет... Я бегу к Радченко. Он один своим огнем сдерживает натиск взбешенных гитлеровцев. Приходится беречь патроны и стрелять только по появившейся цели. Фрицы в 20 метрах. В траншею летит граната. Я ловлю ее и сразу бросаю за камень, где притаились фашисты. Она рвется, сотрясая воздух. Потом становится тихо...

Калюжный зовет меня. Он подает мне исписанный лист бумаги. Я читаю: «Родина моя! Земля русская!..»

Через несколько дней подразделение моряков-черноморцев выбило гитлеровцев из дзота. Краснофлотцы нашли записку Алексея Калюжного. Бесстрашному воину посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Популярное в

))}
Loading...
наверх