Катехизис ПРОВОКАТОРА

В книге «Архипелаг Гулаг», обильно оснащенной жаргоном, не раз встречается словечко «раскололся». В своей изначальной сути это словечко подразумевает орех, который раскалывают. Что там внутри, под оболочкой? Бывает — доброе ядрышко, бывает — пусто, а бывает — гниль… «Архипелаг Гулаг» — крайняя степень саморазоблачения Солженицына, его постыдного политического эксгибиционизма.

Что ему не по душе?

В конце сороковых — начале пятидесятых годов я работал журналистом на Крайнем Севере, в Коми АССР. Там были лагеря — я их видел.

Видел я, и как бульдозеры сравнивали их с землей. Тогда же я стал свидетелем поразительного явления: люди, незаконно осужденные, а затем полностью реабилитированные, изъявили желание остаться в республике Коми, на своих рабочих местах — в угольных шахтах, на нефтяных промыслах, в научных лабораториях, проектных институтах. По сей день я горжусь знакомством и дружбой с этими людьми несгибаемого мужества: ученым-геологом; Героем Социалистического Труда, инженером, ныне секретарем партийной организации; заслуженным врачом Коми АССР; рабочим-орденоносцем… Этот феномен духа, недоступный, по-видимому, нормативной психологии, подсказал мне сюжет романа «Скудный материк», главный герой которого буровой мастер Иван Еремеев, выйдя из лагеря, совершает поездку в родные места, а затем возвращается на берега Печоры. (Этот роман был опубликован в 1968 году журналом «Москва» и дважды издан массовыми тиражами).

Советская литература, вопреки утверждениям Солженицына, не обошла молчанием драматические моменты в истории нашего государства. Можно назвать десятки книг, связанных с этой темой. Другое дело, что авторы этих книг — а у некоторых из них за книгой стояла личная судьба, — рассказали горькую и суровую правду, не впадая в односторонность, не теряя чувства исторической перспективы. Они остались верными своим идеалам, идеалам социализма.

Солженицыну не по душе гражданская позиция этих людей.

Что у него за душой?

«Архипелаг Гулаг» был выброшен на стол в качестве антисоветской «козырной карты» в самом конце 1973 года — года, которому наверняка суждено войти в историю как главной черте водораздела между периодом «холодной войны» и периодом разрядки международной напряженности. Противники разрядки не брезгуют никакими средствами, чтобы помешать этому велению времени и разума.

Советская и зарубежная пресса уже обратила внимание на те главы «Архипелага Гулаг», где Солженицын касается событий второй мировой войны. Его позиция и здесь вполне ясна. Это — запоздалая проповедь пораженчества, восхваление коллаборационизма и измены, сочувствие к разного рода власовцам и квислинговцам.

Помимо свободно просматриваемой стержневой темы «Архипелага Гулаг» — патологического антисоветизма, в этой книге с достаточной определенностью выражено отношение Солженицына ко всей антигитлеровской коалиции, которая ценой огромных жертв и титанических усилий обеспечила победу над фашизмом, спасла человечество от коричневой чумы. Отношение это — сугубо отрицательное, раздраженное, досадливое. Та же брань, с какой Солженицын обрушивается на руководителей Советского государства, звучит и по адресу президента Соединенных Штатов Франклина Д. Рузвельта и премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля. (Достается от него даже памятникам Черчиллю…).

Поневоле мирясь с тем, что развязанная фашистской Германией война против СССР не привела к столь желанному для него падению советского строя, Солженицын обращается к другой маниакальной идее, которая, как известно, с надеждой вынашивалась и в подземном бункере Гитлера: о возможности военного столкновения в Европе между войсками союзников. И тут Солженицын, задним числом, готов «усилить» одну из сторон батальонами Власова, казачьими полками Краснова, галицийскими эсэсовцами. Не упускает он, конечно, и возможности использования атомной бомбы… Какой стратег! Какой гуманист! Какой… опять-таки провокатор!

Известно, что история второй мировой войны решилась не «по Солженицыну». И здесь колоссальное значение имел тот политический и нравственный фактор, что союзные державы, несмотря на расхождения по ряду вопросов, остались в основном и главном верными тем обязательствам, которые от имени народов были скреплены подписями в Тегеране и Ялте. Фашистская Германия безоговорочно капитулировала. Милитаристская Япония безоговорочно капитулировала. Военные преступники понесли заслуженную кару. Не избежали позорной расплаты и предатели — Лаваль и Квислинг, Власов и Краснов.

Треть века минула с той поры. И те, кому выпала честь мужественно сражаться против фашизма, теперь рассказывают уже не только своим детям, но и внукам о звездных часах человечества — когда на Эльбе торжествовало солдатское братство, когда, вопреки всем козням и проискам, победил мир.

С каким же чувством должны читать сегодня ветераны той великой победы пачковитые страницы «Архипелага Гулаг», где Солженицын тщится переиначить историю по своему хотению?..

Разрядка международной напряженности — а мы являемся не только ее свидетелями, но и ее активными созидателями — тоже имеет не только политический, но и нравственный аспект. Известные международные договоры и соглашения так же, как и треть века назад, скреплены подписями ответственных государственных деятелей от имени народов. Неуклонное выполнение торжественно провозглашенных принципов — залог мира.

Мы знаем, однако, что существуют «бункеры», где противники разрядки вынашивают свои опасные планы. И в одном из этих «бункеров» орудует пером «литератор» Солженицын…

Что у него за душа?

Солженицыну не чуждо позерство. Временами он даже внешне старается походить на своего Ивана Денисовича, эдакого русского мужичка-страстотерпца, в образе которого воплощены-де смирение и терпимость…

Повесть «Один день Ивана Денисовича» была опубликована в Советском Союзе, как и некоторые другие произведения Солженицына. Неизвестно (в «Архипелаге Гулаг» об этом не говорится), какое из его произведений прочел бывший школьный товарищ (имя его тоже не названо), с которым они не виделись 22 года. И этот школьный товарищ написал Солженицыну письмо, изложив автору свои впечатления о прочитанном… Замечу, что подобная переписка читателей с писателями, даже не связанных личным знакомством, широко распространена в Советском Союзе и является традицией нашей литературной жизни, причем письма читателей бывают порой далеко не восторженными… Так вот, бывший школьный товарищ посмел отнестись критически к произведению Солженицына:

«Из твоих опубликованных сочинений следует, что ты оцениваешь жизнь односторонне… Объективно ты становишься знаменем фашиствующей реакции на Западе, например, в ФРГ и США… Ленин… да и старики Маркс и Энгельс осудили бы тебя самым суровым образом. Подумай об этом!»

Процитировав эти строки в своей книге «Архипелаг Гулаг», Солженицын тут же отвечает своему школьному товарищу и читателю буквально следующее: «Я и думаю, ах, жаль, что тебя тогда не посадили!..».

Такова «терпимость» Солженицына. Таков на самом деле Солженицын, рядящийся под мужичка-страстотерпца.

И об этом, на всякий случай, должен помнить всякий добросовестный читатель «Архипелага Гулаг», если он вдруг обнаружит, что его взгляды не совпадают со взглядами Александра Солженицына.

Александр РЕКЕМЧУК. (АПН).

«В круге последнем», Москва, 1974г

Источник ➝

Какие солдаты Гитлера перешли на сторону Красной Армии

Имена многих советских предателей, вставших на сторону врага, давно известны: генерал-лейтенант Андрей Власов, Герой Советского Союза летчик-истребитель Семен Бычков и другие. Менее известно, что во время Второй мировой войны немало солдат германской армии переходило на сторону Красной Армии.

Вестник войны

21 июня 1941 года Альфред Лисков, солдат 222-го полка 75-й пехотной дивизии германской армии, узнал о скором выступлении для нападения на Советский Союз. Бывший работник мебельной фабрики не обольщался идеями нацизма и трезво смотрел на вещи.

Вечером 21 июня 30-летний Лисков покинул свою часть, которая дислоцировалась у границ СССР севернее Лемберга (нынешний Львов), переплыл реку Буг и сдался советским солдатам, патрульным 90-й пограничной службы, рассказав о запланированном вторжении.

На ночном допросе Лисков подтвердил, что следующим утром нацистские войска атакуют Советский Союз. Наутро началась Великая Отечественная война. Информация Лискова подтвердилась, и советские власти приняли решение использовать перебежчика в качестве агитатора. До конца лета он активно привлекался к пропагандистским мероприятиям. Впоследствии Лисков вступил в конфликт с руководством Коминтерна, получив от Георгия Димитрова обвинение в антисемитизме и фашизме.

В январе 1942 года Лискова арестовали и направили в лагерь для заключенных, где тот успешно симулировал сумасшествие. По информации Книги памяти Башкоторстана, 16 июля 1942 года первый перебежчик вермахта в Союз реабилитирован. Однако в конце того же года Лискова направили в Новосибирск, где его следы окончательно теряются. У бывшего солдата фашистской армии практически не было шансов уцелеть в стране, где даже ни в чем не повинных советских немцев сослали за национальность в Северный Казахстан или согнали на шахты в Трудармию.

Первые «ласточки»

25 июня 1941 года вблизи Киева приземлился немецкий бомбардировщик «Юнкерс-88». Его экипаж в составе четырех человек решил перейти на сторону Красной Армии. Совинформбюро сообщило 28 июня 1941 года, что летчики служили во второй группе 54-й эскадры. В состав экипажа входили: уроженец Бреславля (Средняя Силезия) унтер-офицер Ганс Герман, летчик-наблюдатель из Франкфурта-на_Майне Ганс Кратц, уроженец Брно (Моравия) старший ефрейтор Адольф Аппель и радист из Регенсбурга Вильгельм Шмидт.

Летчики не хотели воевать против жителей Советского Союза. Будучи отправленными на задание, они сбросили все бомбы в Днепр, а потом приземлились недалеко от Киева и сдались встреченным крестьянам. Экипаж в полном составе подписал обращение «К немецким лётчикам и солдатам», в котором призывал: «Братья летчики и солдаты, следуйте нашему примеру. Бросьте убийцу Гитлера, переходите сюда, в Россию!»

В том же месяце в район дислокации советских войск перелетел второй Юнкерс», но из всего экипажа к немецким войскам согласился обратиться только бортмеханик. Остальные опасались преследования своих семей в Германии. Только до конца лета на сторону Красной Армии перешли не менее 20 немецких летчиков.

Пехота не отставала от летчиков

Газета «Красная Звезда» писала в июне 1942 года: «Командир отделения 2-й роты 48-го полка 12-й пехотной дивизии Ионни Шенфельдт давно исподволь выяснял, как его солдаты смотрят на возможность перехода к красноармейцам. Изматывающие бои и серьезные потери обессилили людей – оказалось, что 7 человек мечтают закончить воевать и готовы перейти к русским».

В конце мая 1942 года в разгар боя за небольшую деревню ефрейтор Шенфельдт приказал своим солдатам сложить оружие и следовать за ним. Все они бросились к лесу, расположенному в нескольких десятках метров от траншей. Немецкий офицер, увидев дезертирство, упал к пулемету и открыл огонь по убегавшим. Четверо были убиты, но трое выжили и сдались в плен.

Ефрейтор вермахта стал Героем Советского Союза

Фриц Пауль Шменкель отчаянно не хотел воевать за фашистов. В 1932 году его отца-коммуниста убили нацисты во время демонстрации. Позже Фриц вступил в Коммунистический интернационал молодежи Германии. В 1938 году его попытались призвать на военную службу. Шменкель симулировал болезнь и уклонился от службы, за что был осужден и содержался до 1941 года в тюрьме Торгау.

С началом войны на территории Советского Союза Шменкель ходатайствовал о направлении его на фронт. В октябре 1941 годе его освободили, послав в школу младших командиров артиллерии. Оказавшись на фронте, Шменкель почти сразу бежал и с ноября 1941 года скрывался в Смоленской области по деревням. В феврале 1942 года он попал к партизанам и убедил их, что он против нацизма.

В первом же бою Шменкель убил фашистского снайпера, который бил из засады по партизанам. В отряде признали храбрость и честность Фрица и полюбили его, прозвав Иваном Ивановичем. Шменкель доблестно сражался с фашистами. Так, он посоветовал командиру открыть огонь по установленным на танках бочкам с топливом. Это помогло уничтожить 5 немецких танков. С его помощью также без боя были захвачены и переданы на суд партизан 11 полицейских.

В начале ноября 1942 года Шменкель раздобыл генеральскую форму, переоделся и отправил в лес немецкий обоз, остановленный им на дороге. Это надолго обеспечило партизан продуктами и боеприпасами. Фашисты быстро прослышали о доблестном немце, назначив за голову Шменкеля большую награду.

Весной 1943 года партизаны были перевезены в Москву, поскольку территория, где воевал отряд, была освобождена Красной Амией. Шменкеля откомандировали в разведотдел Западного фронта, где после подготовки назначили заместителем командира ДРГ «Поле». В декабре он совместно с разведчиками Виноградовым и Рожковым был переправлен за линию фронта в район Орши. К сожалению, в начале 1944 года Фриц Шменкель был схвачен фашистами под Минском и 22 февраля расстрелян.

О подвиге Шменкеля стало известно лишь в 1961 году, когда КГБ обнаружило бумаги о полицаях, уничтоженных им во главе партизанской группы. Три года шел поиск информации документов. В октябре 1964 года звание Героя Советского Союза было присвоено гражданину Шменкелю Фрицу Паулю (посмертно).

Правнук Железного Канцлера

Граф Генрих фон Эйнзидель по матери был правнуком Отто фон Бисмарка. 18-летним юношей-добровольцем он пришел на службу в авиацию. К началу Второй мировой войны дворянин фон Эйнзидель стал летчиком-истребителем Ме-109 в составе эскадрильи «фон Рихтгофен». Бравый Граф (такое прозвище дали ему однополчане) участвовал в срыве атаки британских торпедоносцев на немецкие корабли, лично сбил несколько британских самолетов.

В июне 1942 года опытного летчика лейтенанта фон Эйнзиделя перевели в самое горячее место войны – на Восточный фронт. За один месяц битвы под Сталинградом Граф сбил в составе эскадрильи «Удет» 31 советский самолет. 20 августа 1942 года «Мессершмитт» фон Эйнзиделя был сбит под Бекетовкой, а сам он захвачен в плен и отправлен в лагерь под Красногорском. Там были сосредоточены пленные немцы, настроенные против Гитлера и его идеологии. В ноябре 1943 года фон Эйнзидель вступил в антифашистскую организацию «Свободная Германия». В плену он составил открытое письмо, где процитировал слова прадеда: «Никогда не ходите войной на Россию». Фон Эйнзидель контролировал выпуск антифашистских листовок, став комиссаром пропаганды.

В 1947 году фон Эйнзиделю разрешили вернуться в Восточную Германию, откуда позже он перебрался на Запад. Граф работал журналистом, сценаристом, переводчиком, написал воспоминания «Дневник пленного немецкого лётчика: сражаясь на стороне врага. 1942-1948». Фон Эйнзидель прожил долгую жизнь. Граф умер в Мюнхене в 2007 году в возрасте 85 лет.

Немецкий Власов

Генерал-лейтенант, кавалер Рыцарского Железного Креста Вальтер фон Зейдлиц-Курцбах попал в плен в январе 1943 года. Гитлера он считал «выскочкой» и относился к нему без уважения. В лагере военнопленных он решился на сотрудничество с советской властью, чтобы свергнуть фюрера. Осенью 1943 года фон Зейдлиц-Курцбах был выбран председателем Союза германских офицеров на учредительной конференции в Лунёво. Вместе с ним в Союз вошли генералы Александр фон Даниэльс, Мартин Латтман, Отто Корфес.

Фон Зейдлиц-Курцбаха нередко называли «немецким Власовым». Именно он был назначен заместителем председателя Национального комитета «Свободная Германия». Генерал был заочно приговорен к смертной казни военным судом Дрездена. После окончания войны и роспуска «Свободной Германии» фон Зейдлиц-Курцбах 5 лет служил в Военно-историческом управлении Генштаба СССР. В 1950 году его арестовали и приговорили к смертной казни уже в СССР. Впоследствии приговор смягчили до 25 лет лишения свободы, пять из которых генерал провел в Бутырской тюрьме.

В 1955 году фон Зейдлиц-Курбах освобожден и передан ФРГ по личному ходатайству Аденауэра. Он прожил затворником до 87 лет и умер в 1976 году в Бремене. Через 20 лет после смерти Генеральная прокуратура РФ реабилитировала генерала посмертно.

Сколько их было?

Точная статистика о немецких солдатах, которые перешли на сторону Красной Армии, отсутствует. Известно, что счет сделавших осознанный выбор шел на сотни. В последние месяцы войны, когда положение Германии стало безнадежным, немцы сдавались в плен десятками тысяч.

К боевым действиям перебежчиков допускали редко. Как правило, бывшие воины вермахта работали в антифашистском пропагандистском комитете «Свободная Германия» в Красногорске, а также направлялись в Трудармию в тылу. Те, кто сумел после войны избежать сталинских лагерей, получили разрешение вернуться в ГДР.

Картина дня

))}
Loading...
наверх