Как академик Морозов в 88 лет стал снайпером на фронте

Когда фашистские полчища топчут родную землю, каждый должен принести пользу Отечеству! - примерно так писал Николай Александрович Морозов.

Талантливый учёный и руководитель института Лесгафта, академик Морозов писал в горкомы и райкомы, звонил в военкоматы. Он не просил, он требовал, что бы его направили на фронт добровольцем! Своё первое заявление он подал в военкомат 22 июня 1941 года.

Я буду писать товарищу Сталину! - Морозов привёл свой последний аргумент - а работаю над новым телескопическим прицелом и мне нужны полевые испытания экспериментальной оптики!

Я закончил курсы снайперов Осоавиахима и отлично стреляю!

Хорошо, Николай Александрович - прозвучал голос в телефонной трубке после небольшого молчания. Вы поедете на фронт. Но лишь в командировку, на месяц, от силы два, на большее не рассчитывайте. Вы здесь, на своём месте принесёте больше пользы.

Я согласен! Буду готов завтра утром! - радостно проговорил Морозов.

Командир полка одного из участков обороны на Волховском фронте вызвал к себе комбата. Снайпера хотел? Будет тебе снайпер! Только ты уж поаккуратней с ним!

Не нужно со мной аккуратнее! Я буду воевать на общих основаниях, как все! - в разговор вмешался старичок с седой бородой.

Товарищ комполка, это что, шутка?

Но это была не шутка. Два дня изучал позиции врага академик Морозов, а затем выбрал себе позицию. Утром, ещё затемно он ползком занял облюбованное место и стал ждать. Пролежал в снегу более двух часов, но не напрасно. Первым же выстрелом он уничтожил немецкого офицера!

За несколько дней он своими меткими выстрелами отправил на тот свет еще несколько фашистов. С винтовкой обращался как опытный и бывалый фронтовик. Поглядеть на дедушку снайпера приходили бойцы из всех рот. Ему шёл 88 год! Жил, как все, в землянке и ел из солдатского котелка.

Через какое-то время его приказом отозвали с фронта. Николай Александрович уходить не хотел, и долго ругался по-стариковски.

Он дожил до Победы, был награждён медалью «За оборону Ленинграда» и орденом Ленина.

Я всё таки поквитался с фашистами за ленинградцев, жаль, что мало. И я счастлив, что дожил до Победы над фашистами - так писал он в своём письме Сталину.

Вечная Память всем тем, кто отстоял нашу Родину от фашистов!

Источник ➝

Дело «писателя в рубище» №3-47-74

Под этим номером зарегистрировано уголовное дело, возбужденное Прокуратурой СССР против гражданина Солженицына А. И.

Дело было возбуждено по признакам статьи 64 Уголовного кодекса РСФСР, предусматривающей ответственность за измену Родине, т. е. за деяния, умышленно совершенные в ущерб государству и выразившиеся в оказании помощи в проведении враждебной деятельности против СССР.

8 февраля к 17.00 Солженицын был вызван в следственное управление прокуратуры. Поскольку он не явился, 11 февраля ему была вручена вторая повестка.

Взяв бланк вызова у посыльного, Солженицын вложил его в пишущую машинку со слепой буквой «е» и в тринадцати строках текста заявил о своем категорическом отказе: «…не явлюсь на допрос ни в какое государственное учреждение».

За отказ подчиниться закону Солженицына на основании статьи 73 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР по постановлению следователя подвергли приводу. 12 февраля он был доставлен в следственный изолятор в Лефортово.

Михаил Маляров, первый заместитель Генерального прокурора СССР объявил Солженицыну, что против него возбуждено уголовное дело и мерой пресечения избрано содержание под стражей.

Солженицын, автор «исследования» о системе уголовных наказаний в СССР, признался, что не знаком с Уголовным кодексом и попросил прокурора разъяснить ему смысл статьи 64 УК РСФСР.

Позднее в беседе с корреспондентами Агентства печати Новости Михаил Маляров привел несколько деталей весьма любопытного свойства. Он сразу же обратил внимание на то, что всемирно известный «борец за свободу» был одет в старую, потрепанную одежду. Видимо, по замыслу Солженицына, его одежда должна была изображать рубище. «Даже рыбак, — сказал Маляров, — возвращающийся с рыбалки в ненастный день, выглядит изысканнее».

На вопрос прокурора, не имеет ли Солженицын каких-либо жалоб и просьб, последний попросил перевести его в «обычную» тюремную камеру. Видимо, он имел в виду такую камеру, которая хоть чем-нибудь походила бы на те, которые он изобразил в своих «художественных опытах». «Знаток» пенитенциарной системы в СССР, очевидно, принял свою камеру за номер в гостинице.

В своем служебном кабинете на Пушкинской улице в доме 15‑А Михаил Маляров познакомил нас с материалами дела Солженицына. Многочисленные документы, подшитые в папке под номером 3‑47‑74, неопровержимо доказывают, что Солженицын систематически занимался преступной деятельностью, направленной на подрыв советского строя, активно содействовал самым реакционным силам в их попытках сорвать процесс разрядки международной напряженности и гальванизировать «холодную войну». По сути дела он предстает не только политическим врагом СССР, но и всех государств и народов, искренне заинтересованных в мире и сотрудничестве.

В документах уголовного дела Солженицын именуется гражданином. Фактически же он давно перестал быть им. Отказавшись исполнять и уважать законы своей страны, соблюдать правила жизни в обществе и обычные гражданские обязанности, он давно стал внутренним эмигрантом и врагом социалистического строя.

В соответствии со статьей 7 Закона «О гражданстве Союза Советских Социалистических Республик» от 19 августа 1938 года Указом Президиума Верховного Совета СССР — коллегиального президента страны — за систематическое совершение действий, не совместимых с принадлежностью к гражданству СССР к наносящих ущерб Союзу Советских Социалистических Республик, Солженицын А. И. лишен гражданства СССР и 13 февраля 1974 года выдворен за пределы страны.

Когда Михаил Маляров вызвал Солженицына и сообщил ему, что уполномочен объявить текст Указа, тот растерялся и побледнел. Но по мере чтения, вспоминает прокурор, Солженицын успокоился. Весть о том, что он навсегда покинет страну, где родился, не явилась для него ударом. Забыв свои лицемерные заявления о любви к отечеству, Солженицын тут же проявил присущую ему деловитость. Заявил, что предпочитает самолету поезд. Желательно через Хельсинки. Попросил, чтобы ему разрешили вывезти личный архив.

Первый заместитель Генерального прокурора СССР поставил Солженицына в известность, что его семья сможет выехать к нему, как только сочтет необходимым.

Солженицын попросил бумагу и написал заявление, в котором перечислил просьбы и назвал состав своей семьи.

Затем, несколько смущаясь, Александр Исаевич устно изложил свою последнюю просьбу. Не пытайтесь угадать о чем. Это невозможно.

— Я не хотел бы появиться за границей в маскарадном костюме, который одел при задержании.

Просьба Солженицына была удовлетворена.

Репортеры многочисленных западных газет и агентств, встретившие самолет из Советского Союза, на борту которого находился Солженицын, единодушно упомянули в своих сообщениях прекрасную коричневую меховую шапку нежданного гостя и прочие детали его гардероба.

Борис КОРОЛЕВ, Виталий ПОМАЗНЕВ. (АПН).

«В круге последнем», Москва, 1974г

Популярное в

))}
Loading...
наверх