Забытый подвиг. 1941 г.

 В дни обороны Петрозаводска 360 отважных милиционеров в течение трех суток, с 25 по 27 сентября 1941 года, сдерживали на разъезде Орзега наступление на столицу Карелии превосходящих сил регулярной финской армии. Прорваться живыми к своим смогли только 26 человек.

"В условиях непрерывных боев по лесам и болотам мы отходили на Свирь, где держал оборону Волховский фронт. 8 октября 1941 года прибыли на станцию Пай.

Во время тяжелого ночного боя разбились на две группы. У капитана Горькова остался отряд из 42 здоровых и 16 раненых бойцов, в дальнейшем они действовали самостоятельно.

Капитан Горьков хорошо ориентировался на местности, умело преодолевая засады финнов и ведя бой с мелкими группами финнов, которые преследовали по пятам нашу группу.

Измученные, голодные люди двигались по направлению к Свири. Но как попасть на левый берег? Кто на бревнах, кто вплавь под огнем противника преодолел и это препятствие. Но многих бойцов и командиров нашего батальона поглотили свинцовые волны реки.

Только 17 октября 1941 года мы вышли в район села Ошта в расположение 272-й стрелковой дивизии. В живых осталось 26 бойцов сводного батальона Наркомата внутренних дел Карело-Финской ССР. 26 истощенных измученных человек." - вспоминает Георгий Парамошников, участник тех событий.

                                                 капитан Горьков

В тяжелейших условиях летне-осеннего отступления в окопы шли и сотрудники служб НКВД. Согласно приказу "Об организации строевых соединений органов НКВД КФССР" от 21 июля 1941 года, сводившему все отделы во взводы и отряды по армейскому принципу, сотруднику МПВО НКВД, бывшему пограничнику, участнику финской войны капитану М.А. Горькову было поручено формирование сводного батальона из сотрудников наркомата.

Оно было закончено к 21 августа. В батальон вошли сотрудники Управления госбезопасности, милиции, тюремного отдела и ИТК, пожарной охраны, Управления шоссейных дорог и АХО НКВД, всего - четыре роты, пулеметный, саперный, хозяйственный взводы, автовзвод и взвод связи, санчасть.

Оперативное руководство батальоном осуществлял комбриг С.Я. Вершинин, причем сотрудники от своих прямых обязанностей не освобождались (!).

 Часть батальона в ночь с 23 на 24 сентября была брошена навстречу наступающему врагу у деревни Каскессельга Ведлозерского района. Но положения это не спасло.

Пали Пряжа, Матросы и Вилга, противник прижал наши войска к Сулажгорским высотам. Обходом с юга занял станцию Орзега, чем создал смертельную угрозу Петрозаводску и частям 7-й армии Гореленко, сражавшимся южнее.

По просьбе командарма под Орзегу были брошены остатки сводного батальона НКВД и рота ВОХР - всего 390 человек. Задача им была поставлена невыполнимая: выбить этими силами со станции финнов и задержать их наступление на Петрозаводск. Но батальон ее выполнил...

28 сентября капитан Горьков на платформах доставил своих бойцов на разъезд "Онежский", организовал разведку и скрытно вывел роты на рубеж атаки, наладив взаимодействие с соседями - частями 3-й Ленинградской дивизии народного ополчения.

Ранним утром 29 сентября бойцы поднялись в атаку. 3-й роте предстояло взять деревню, 4-й - подавить огневые точки и выбить противника за линию железной дороги. К 11.00 после четырехчасового боя финны бежали, бросив пулеметы, убитых и раненых.

 Однако закрепившись на ближнем разъезде и получив по лесным дорогам подкрепление, враг начал атаки. Три дня кипели бои за переходившую из рук в руки станцию, порой доходя до рукопашной.

Финны засыпали наши позиции минами. Для подавления их батарей подошел бронепоезд, но огонь его не корректировался и поэтому не был эффективен.

Бронепоезд вскоре пришлось взорвать - противник разрушил пути отхода и на юг, и на север. Больше половины бойцов, командиры рот - лейтенант Лосев и капитан Сорокин - пали смертью храбрых, истекающий кровью батальон оказался в кольце.

Пули и осколки не щадили даже раненых в санчасти. Ночью Горьков, собрав всех способных идти, повел их на прорыв. У деревни Ужесельга они соединились с ополченцами-ленинградцами, тоже изрядно потрепанными, и сразу же вступили в новые бои с наседающим противником.

 1 октября под грохот взрывов и в дыму пожаров части 7-й армии оставили Петрозаводск. Теперь бойцам отряда отступать, а вернее пробиваться, предстояло только на юг, через территорию, уже занятую противником. 8 октября остатки их вышли к станции Пай, где после тяжелого ночного боя отряд оказался разбит на две части.

Группе Горькова (58 человек, из них 16 раненых) через лесные засады и постоянные стычки с врагом удалось выйти к Свири. После форсирования холодной реки вплавь и на бревнах под огнем противника не досчитались многих.

17 октября капитан Горьков вывел 26 истощенных, измученных, израненных бойцов на соединение с частями 272-й дивизии возле Ошты.

Специальное сообщение НКВД Карело-Финской ССР.

Совершенно секретно.

24 июля 1941 года в 20 часов командиром 168-й стрелковой дивизии полковником Бондаревым была объявлена срочная окончательная эвакуация города Сортавалы.

Руководством города (секретари ГК и РК КП(б) тт. Богданов, Каджев и и.о. председателя горсовета тов. Лезин) был объявлен срок эвакуации 2 часа, а сбор по эвакуации сопровождался репликами: "Скорей собирайтесь", "Время выходит", "Скоро будут жечь город".

В результате созданной, не вызывавшейся сложившейся обстановкой, поспешности в городе возникла паника, приведшая к причинению государству крупного материального ущерба.

Руководящие работники городских учреждений в служебных столах и шкафах побросали много служебных документов. Председатель горсовета тов. Лезин забыл в столе штамп и печать горсовета, а работники горсовета и ГК КП(б) бросили пишущие машинки.

После выезда из города руководителей и аппаратов торгующих организаций Военторга, Карелторга, Леспромторга, Карелпотребсоюза и других хозяйственных организаций оказались брошенными сотни тонн муки, десятки тонн крупы, кондитерские изделия, в большом количестве жиры, сахар, консервы, табак, папиросы, промтовары, вино, водка и т. д.

Несмотря на неоднократные предупреждения горотдела НКВД, учет наличия запасов продуктов в городе произведен не был, а органам НКВД было заявлено, что в основном запасы продуктов и промтоваров эвакуированы.

Горотделом НКВД забытые и брошенные учреждениями печати, штампы и документы собраны и уничтожены. Установлены склады запасов продуктов и промтоваров, организована их охрана и реализация на снабжение частей Красной Армии. Пишущие машинки собраны и переданы штабам войсковых частей. По согласованию с командованием запасы вина и водки уничтожены.

До настоящего времени в городе продолжают оставаться большие запасы муки.

Считаем необходимым принять экстренные меры к вывозу муки и остатков промтоваров.

Народный комиссар внутренних дел Карело-Финской ССР Андреев.

https://oper-1974.livejournal....

Дело «писателя в рубище» №3-47-74

Под этим номером зарегистрировано уголовное дело, возбужденное Прокуратурой СССР против гражданина Солженицына А. И.

Дело было возбуждено по признакам статьи 64 Уголовного кодекса РСФСР, предусматривающей ответственность за измену Родине, т. е. за деяния, умышленно совершенные в ущерб государству и выразившиеся в оказании помощи в проведении враждебной деятельности против СССР.

8 февраля к 17.00 Солженицын был вызван в следственное управление прокуратуры. Поскольку он не явился, 11 февраля ему была вручена вторая повестка.

Взяв бланк вызова у посыльного, Солженицын вложил его в пишущую машинку со слепой буквой «е» и в тринадцати строках текста заявил о своем категорическом отказе: «…не явлюсь на допрос ни в какое государственное учреждение».

За отказ подчиниться закону Солженицына на основании статьи 73 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР по постановлению следователя подвергли приводу. 12 февраля он был доставлен в следственный изолятор в Лефортово.

Михаил Маляров, первый заместитель Генерального прокурора СССР объявил Солженицыну, что против него возбуждено уголовное дело и мерой пресечения избрано содержание под стражей.

Солженицын, автор «исследования» о системе уголовных наказаний в СССР, признался, что не знаком с Уголовным кодексом и попросил прокурора разъяснить ему смысл статьи 64 УК РСФСР.

Позднее в беседе с корреспондентами Агентства печати Новости Михаил Маляров привел несколько деталей весьма любопытного свойства. Он сразу же обратил внимание на то, что всемирно известный «борец за свободу» был одет в старую, потрепанную одежду. Видимо, по замыслу Солженицына, его одежда должна была изображать рубище. «Даже рыбак, — сказал Маляров, — возвращающийся с рыбалки в ненастный день, выглядит изысканнее».

На вопрос прокурора, не имеет ли Солженицын каких-либо жалоб и просьб, последний попросил перевести его в «обычную» тюремную камеру. Видимо, он имел в виду такую камеру, которая хоть чем-нибудь походила бы на те, которые он изобразил в своих «художественных опытах». «Знаток» пенитенциарной системы в СССР, очевидно, принял свою камеру за номер в гостинице.

В своем служебном кабинете на Пушкинской улице в доме 15‑А Михаил Маляров познакомил нас с материалами дела Солженицына. Многочисленные документы, подшитые в папке под номером 3‑47‑74, неопровержимо доказывают, что Солженицын систематически занимался преступной деятельностью, направленной на подрыв советского строя, активно содействовал самым реакционным силам в их попытках сорвать процесс разрядки международной напряженности и гальванизировать «холодную войну». По сути дела он предстает не только политическим врагом СССР, но и всех государств и народов, искренне заинтересованных в мире и сотрудничестве.

В документах уголовного дела Солженицын именуется гражданином. Фактически же он давно перестал быть им. Отказавшись исполнять и уважать законы своей страны, соблюдать правила жизни в обществе и обычные гражданские обязанности, он давно стал внутренним эмигрантом и врагом социалистического строя.

В соответствии со статьей 7 Закона «О гражданстве Союза Советских Социалистических Республик» от 19 августа 1938 года Указом Президиума Верховного Совета СССР — коллегиального президента страны — за систематическое совершение действий, не совместимых с принадлежностью к гражданству СССР к наносящих ущерб Союзу Советских Социалистических Республик, Солженицын А. И. лишен гражданства СССР и 13 февраля 1974 года выдворен за пределы страны.

Когда Михаил Маляров вызвал Солженицына и сообщил ему, что уполномочен объявить текст Указа, тот растерялся и побледнел. Но по мере чтения, вспоминает прокурор, Солженицын успокоился. Весть о том, что он навсегда покинет страну, где родился, не явилась для него ударом. Забыв свои лицемерные заявления о любви к отечеству, Солженицын тут же проявил присущую ему деловитость. Заявил, что предпочитает самолету поезд. Желательно через Хельсинки. Попросил, чтобы ему разрешили вывезти личный архив.

Первый заместитель Генерального прокурора СССР поставил Солженицына в известность, что его семья сможет выехать к нему, как только сочтет необходимым.

Солженицын попросил бумагу и написал заявление, в котором перечислил просьбы и назвал состав своей семьи.

Затем, несколько смущаясь, Александр Исаевич устно изложил свою последнюю просьбу. Не пытайтесь угадать о чем. Это невозможно.

— Я не хотел бы появиться за границей в маскарадном костюме, который одел при задержании.

Просьба Солженицына была удовлетворена.

Репортеры многочисленных западных газет и агентств, встретившие самолет из Советского Союза, на борту которого находился Солженицын, единодушно упомянули в своих сообщениях прекрасную коричневую меховую шапку нежданного гостя и прочие детали его гардероба.

Борис КОРОЛЕВ, Виталий ПОМАЗНЕВ. (АПН).

«В круге последнем», Москва, 1974г

Популярное в

))}
Loading...
наверх