Королев о Сталине: "Я плакал...Наш товарищ Сталин будет вечно жить с нами"

Многие ставят Хрущеву в заслугу то, что при нем был запущен первый искусственный спутник земли и человек полетел в космос.

Но именно при И. Сталине была заложена основа будущей космонавтики и даже не с этого постановления, которое он подписал буквально за несколько дней до своей кончины:

Критики советского прошлого утверждают, что без немецкой ФАУ-2 мы бы до сих пор на ветках сидели и наблюдали, как американцы машут нам с Луны. Но ФАУ-2 лишь ускорило процесс... 17 августа 1933 состоялся полет первой советской жидкостной ракеты ГИРД-09 конструкции М.

К. Тихонравова с двигателем на гибридном топливе. Ракета за 13 секунд поднялась на высоту 400 м, а позже - на 1500 метров.

И уже 21 сентября 1933 г. приказом Реввоенсовета СССР в Москве на базе Группы изучения реактивного движения (ГИРД), где начальником был Королев С.П. и Газодинамической лаборатории (начальник— Клейменов И.Т.) был создан Реактивный научно-исследовательский институт (РНИИ). А 31 октября 1933 года Молотов подписал постановление Совета Труда и Обороны № 104, которым организация РНИИ возлагалась на наркомат тяжелой промышленности...

14 апреля 1947 г. состоялась первая и наверное единственная встреча Сергея Павловича со Сталиным, где Королев докладывал о состоянии дел в ракетостроении. Вот что рассказывает он сам об этой встрече:

"Много спрашивал, и много пришлось говорить. Чувствовалось, что он (Сталин) имеет ясное представление о ракетах. Его интересовали скорость, дальность и высота полёта, полезный груз, который ракета может нести. Особенно с пристрастием он расспрашивал о точности попадания в цель".

Позднее С.П.Королёв говорил:

Устинов говорил, что слишком много было сказано о нас (ракетчиках) в розовом цвете, но я с этим не могу согласиться. Где же, как ни у товарища Сталина, можно было говорить легко и то, что думаешь, чего хочешь... Эти часы пролетели незаметно. Как заботливо говорил он о всех нас и как глубоко направил по правильному пути наш труд. А ведь многое из того, с чем мы пришли, придётся делать по-иному. И как это хорошо и ясно всё стало... Великое мне выпало счастье побывать у товарища Сталина.

 5 марта, узнав о болезни Сталина он пишет с Капустина Яра жене в Москву:

5 марта. Тревога не оставляет сознание ни на минуту. Что же с ним (Сталиным) будет и как хочется, чтобы всё было хорошо.

А уже 6 марта:

"6 марта. Умер наш товарищ Сталин... Так нестерпимо больно на сердце, в горле комок, и нет ни мыслей, ни слов, чтобы передать горе, которое нас всех постигло. Это действительно всенародное, неизмеримое горе -  нет больше нашего родного товарища Сталина... В самые трудные минуты жизни всегда с надеждой и верой взоры обращались к товарищу Сталину. Самый простой, самый маленький человек мог к нему обратиться и всегда получал просимую помощь. Его великим вниманием была согрета любая область нашей жизни и работы... Сталин - это свет нашей жизни, и вот его теперь нет с нами."

И в день прощания с вождём:

"7 марта. Не могу ни за что взяться и собраться с мыслями.

8 марта. Как страшно тяжело на сердце.

9 марта. Слушали по радио похороны товарища Сталина. Как страшно тяжело.. Я плакал... Кроме неисчерпаемого народного горя к тому, что было сказано.. добавить нечего. Наш товарищ Сталин будет вечно жить с нами".

По материалам, взятым отсюда

Мой комментарий.

Есть очень талантливый советский фильм про Сергея Павловича Королёва, называется "Укрощение огня". С огромным удовольствием, на одном дыхании смотрел этот замечательный фильм, сейчас таких не снимают, увы.

Но есть, к сожалению, и ложка дёгтя: встреча Королёва со Сталиным. Развалившись в кресле, чванливо Сталин бросал Королёву вопросы, суть которых в том, что чего возиться, если есть ФАУ-2 с которой и надо просто всё передрать. Королёв возражал и настоял на своём.

В 80-е у многих просто не было источников правды о Сталине: его книг и статей не было ни в магазинах, ни даже в большинстве библиотек. А люди работавшие со Сталиным, знавшие его, знавшие как всё было, постепенно уходили из жизни. Возраст.

Поэтому зачастую у молодёжи  80-х просто не было какой-либо альтернативы той массированной лжи о Сталине, что буквально хлынула на них с 1985 года.

Но обманывать народ всё время невозможно. Правда медленно, но верно берет своё. Люди перестали верить антисталинским пасквилям и это хорошо.

Источник ➝

Дело «писателя в рубище» №3-47-74

Под этим номером зарегистрировано уголовное дело, возбужденное Прокуратурой СССР против гражданина Солженицына А. И.

Дело было возбуждено по признакам статьи 64 Уголовного кодекса РСФСР, предусматривающей ответственность за измену Родине, т. е. за деяния, умышленно совершенные в ущерб государству и выразившиеся в оказании помощи в проведении враждебной деятельности против СССР.

8 февраля к 17.00 Солженицын был вызван в следственное управление прокуратуры. Поскольку он не явился, 11 февраля ему была вручена вторая повестка.

Взяв бланк вызова у посыльного, Солженицын вложил его в пишущую машинку со слепой буквой «е» и в тринадцати строках текста заявил о своем категорическом отказе: «…не явлюсь на допрос ни в какое государственное учреждение».

За отказ подчиниться закону Солженицына на основании статьи 73 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР по постановлению следователя подвергли приводу. 12 февраля он был доставлен в следственный изолятор в Лефортово.

Михаил Маляров, первый заместитель Генерального прокурора СССР объявил Солженицыну, что против него возбуждено уголовное дело и мерой пресечения избрано содержание под стражей.

Солженицын, автор «исследования» о системе уголовных наказаний в СССР, признался, что не знаком с Уголовным кодексом и попросил прокурора разъяснить ему смысл статьи 64 УК РСФСР.

Позднее в беседе с корреспондентами Агентства печати Новости Михаил Маляров привел несколько деталей весьма любопытного свойства. Он сразу же обратил внимание на то, что всемирно известный «борец за свободу» был одет в старую, потрепанную одежду. Видимо, по замыслу Солженицына, его одежда должна была изображать рубище. «Даже рыбак, — сказал Маляров, — возвращающийся с рыбалки в ненастный день, выглядит изысканнее».

На вопрос прокурора, не имеет ли Солженицын каких-либо жалоб и просьб, последний попросил перевести его в «обычную» тюремную камеру. Видимо, он имел в виду такую камеру, которая хоть чем-нибудь походила бы на те, которые он изобразил в своих «художественных опытах». «Знаток» пенитенциарной системы в СССР, очевидно, принял свою камеру за номер в гостинице.

В своем служебном кабинете на Пушкинской улице в доме 15‑А Михаил Маляров познакомил нас с материалами дела Солженицына. Многочисленные документы, подшитые в папке под номером 3‑47‑74, неопровержимо доказывают, что Солженицын систематически занимался преступной деятельностью, направленной на подрыв советского строя, активно содействовал самым реакционным силам в их попытках сорвать процесс разрядки международной напряженности и гальванизировать «холодную войну». По сути дела он предстает не только политическим врагом СССР, но и всех государств и народов, искренне заинтересованных в мире и сотрудничестве.

В документах уголовного дела Солженицын именуется гражданином. Фактически же он давно перестал быть им. Отказавшись исполнять и уважать законы своей страны, соблюдать правила жизни в обществе и обычные гражданские обязанности, он давно стал внутренним эмигрантом и врагом социалистического строя.

В соответствии со статьей 7 Закона «О гражданстве Союза Советских Социалистических Республик» от 19 августа 1938 года Указом Президиума Верховного Совета СССР — коллегиального президента страны — за систематическое совершение действий, не совместимых с принадлежностью к гражданству СССР к наносящих ущерб Союзу Советских Социалистических Республик, Солженицын А. И. лишен гражданства СССР и 13 февраля 1974 года выдворен за пределы страны.

Когда Михаил Маляров вызвал Солженицына и сообщил ему, что уполномочен объявить текст Указа, тот растерялся и побледнел. Но по мере чтения, вспоминает прокурор, Солженицын успокоился. Весть о том, что он навсегда покинет страну, где родился, не явилась для него ударом. Забыв свои лицемерные заявления о любви к отечеству, Солженицын тут же проявил присущую ему деловитость. Заявил, что предпочитает самолету поезд. Желательно через Хельсинки. Попросил, чтобы ему разрешили вывезти личный архив.

Первый заместитель Генерального прокурора СССР поставил Солженицына в известность, что его семья сможет выехать к нему, как только сочтет необходимым.

Солженицын попросил бумагу и написал заявление, в котором перечислил просьбы и назвал состав своей семьи.

Затем, несколько смущаясь, Александр Исаевич устно изложил свою последнюю просьбу. Не пытайтесь угадать о чем. Это невозможно.

— Я не хотел бы появиться за границей в маскарадном костюме, который одел при задержании.

Просьба Солженицына была удовлетворена.

Репортеры многочисленных западных газет и агентств, встретившие самолет из Советского Союза, на борту которого находился Солженицын, единодушно упомянули в своих сообщениях прекрасную коричневую меховую шапку нежданного гостя и прочие детали его гардероба.

Борис КОРОЛЕВ, Виталий ПОМАЗНЕВ. (АПН).

«В круге последнем», Москва, 1974г

Популярное в

))}
Loading...
наверх