Зачем афонские монахи просили поддержку у Гитлера

Иногда можно встретить такое выражение в рассказах о малоизвестном событии Второй мировой войны. Не вдаваясь в оценки, предложим на рассмотрение только факты отношений между монахами горы Афон и нацистским руководством.

Просьба к Гитлеру о защите Афона

В апреле 1941 года германские и болгарские войска вторглись в Грецию и оккупировали эту страну. Гора Афон ввиду своего географического положения осталась в стороне от военных действий. Но по их окончании на ней появились оккупационные войска.

Первоначально это были болгары. Болгарское правительство намеревалось присоединить гору Афон к Болгарии, выгнать оттуда всех греческих монахов и заселить на их место монахов болгарских. Болгары уже проделали это в двух греческих и одном сербском монастыре в Македонии. Насельники болгарского монастыря Зограф на Афоне даже передали болгарским офицерам часть библиотеки монастыря. В 1980-е годы правительство Греции вело с правительством Болгарии переговоры о реституции этих культурных ценностей. Информация об их результатах противоречива.

В условиях, когда большинству монастырей Афона грозила болгарская оккупация и разорение, Священный Кинот – правительственный совет монашеской республики, состоящий из представителей 20 монастырей – решил обратиться за покровительством непосредственно к Адольфу Гитлеру.

Послание было составлено старцем Гавриилом из Дионисийского монастыря и переведено на немецкий язык монахом Герасимом (Менагиасом) из того же монастыря. В нём утверждалось, в частности, что Святая Гора с IX века является отдельным независимым государством, чей суверенитет был неоднократно подтверждён международными договорами, в том числе Берлинским трактатом 1878 года.

«Целью и назначением подвизающихся во Святой Горе монахов – указывалось в послании – независимо от места их происхождения и национальности,… является сохранение, преуспеяние и обеспечение священных её обителей,… аскетическая жизнь и непрестанная молитва о мире всего мира».

«Сохранение этого строя автономного монашеского государства» Священный Кинот просил Гитлера «взять под своё высокое покровительство и попечение». Послание было утверждено на заседании Священного Кинота 26 апреля 1941 года. Вместе с письмом был отправлен образ самого Гитлера, вырезанный на дереве монахом Арсением из скита Святой Анны, с надписью на греческом: «Адольф, великий царь».

Монашеская республика под протекторатом третьего рейха

Гора Афон была включена непосредственно в зону оккупации германских войск. Губернатором в Уранополис – город у подножия у Афона – был назначен учёный-византинист Дёльге. Болгарские войска были удалены со Святой Горы, и там размещены небольшие немецкие гарнизоны в Великой Лавре и в Вигле. При этом немецким солдатам было запрещено входить в храмы с оружием.

Кроме того, немцы заинтересовались культурными богатствами Афона. Святая Гора претендует на исключительное владение тайнами исихазма – медитативной практики, сложившейся в XIV веке. В августе 1941 года из Германии на Афон прибыла большая научная экспедиция. В её состав входили и лжеучёные-оккультисты из «Аненэрбе», и серьёзные исследователи – историки, археологи, византинисты, теологи, лингвисты. Гидом в их научных экскурсиях и изысканиях стал, по поручению Священного Кинота, русский монах Свято-Пантелеймонова монастыря отец Софроний Сахаров, лучше всех на Афоне владевший немецким языком. По итогам работы экспедиции в 1943 году в Мюнхене вышла толстая коллективная монография «Монашеское государство на горе Афон».

Молитвы за победу Германии

В июне 1942 года Святую Гору посетили корреспонденты немецкого информационного агентства DNB. Священный Кинот распространил через него своё заявление, в котором выразил благодарность Германии за её политику в отношении Афона. Священный Кинот также заявил о поддержке усилий Третьего рейха в войне с Советским Союзом. В заявлении, в частности, указывалось:

«С великим умилением следили мы за мужественной борьбой немецкой армии и её союзников за освобождение России от безбожного большевизма. Всюду, куда приходят немецкие войска, восстанавливается религиозная жизнь и снова звонят церковные колокола… Священная община на святой горе Афонской с уверенностью ожидает победы защитника христианства – немецкого рейха и его союзников. Она молится, да благословит Господь победоносное оружие вождя рейха, и шлёт верующим в восточных областях [то есть на оккупированных территориях Советского Союза – Я.Б.] свои сердечные поздравления и искреннейшие пожелания добра».

Надо заметить, однако, что заявление афонских монахов не было чем-то из ряда вон выходящим в голосе православных церквей в Европе. Все они находились на оккупированной Германией и её сателлитами территории и выражали поддержку Третьему рейху. Болгарская и Румынская православные церкви были солидарны со своими правительствами, находившимися в союзных отношениях с Германией. Не отставали от них и иерархи Элладской церкви.

Так, митрополит Фессалоникский призывал возносить молитвы «за всех тех, кто с оружием в руках борется на Восточном фронте против безбожного большевизма и этим даёт возможность нам свободно исповедовать православную веру». Митрополит Флоринский Василий выражал «глубокую благодарность всего цивилизованного человечества вождю германского рейха». Митрополит Халкидский Ириней призывал Божье благословение на германское оружие. Константинопольский патриархат, находясь на нейтральной территории, не делал таких призывов. Но в храме Константинопольского патриархата в Берлине в 1941-1945 гг. каждый вечер служились молебны за «избавление России от богоборческой власти».

Источник ➝

Дело «писателя в рубище» №3-47-74

Под этим номером зарегистрировано уголовное дело, возбужденное Прокуратурой СССР против гражданина Солженицына А. И.

Дело было возбуждено по признакам статьи 64 Уголовного кодекса РСФСР, предусматривающей ответственность за измену Родине, т. е. за деяния, умышленно совершенные в ущерб государству и выразившиеся в оказании помощи в проведении враждебной деятельности против СССР.

8 февраля к 17.00 Солженицын был вызван в следственное управление прокуратуры. Поскольку он не явился, 11 февраля ему была вручена вторая повестка.

Взяв бланк вызова у посыльного, Солженицын вложил его в пишущую машинку со слепой буквой «е» и в тринадцати строках текста заявил о своем категорическом отказе: «…не явлюсь на допрос ни в какое государственное учреждение».

За отказ подчиниться закону Солженицына на основании статьи 73 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР по постановлению следователя подвергли приводу. 12 февраля он был доставлен в следственный изолятор в Лефортово.

Михаил Маляров, первый заместитель Генерального прокурора СССР объявил Солженицыну, что против него возбуждено уголовное дело и мерой пресечения избрано содержание под стражей.

Солженицын, автор «исследования» о системе уголовных наказаний в СССР, признался, что не знаком с Уголовным кодексом и попросил прокурора разъяснить ему смысл статьи 64 УК РСФСР.

Позднее в беседе с корреспондентами Агентства печати Новости Михаил Маляров привел несколько деталей весьма любопытного свойства. Он сразу же обратил внимание на то, что всемирно известный «борец за свободу» был одет в старую, потрепанную одежду. Видимо, по замыслу Солженицына, его одежда должна была изображать рубище. «Даже рыбак, — сказал Маляров, — возвращающийся с рыбалки в ненастный день, выглядит изысканнее».

На вопрос прокурора, не имеет ли Солженицын каких-либо жалоб и просьб, последний попросил перевести его в «обычную» тюремную камеру. Видимо, он имел в виду такую камеру, которая хоть чем-нибудь походила бы на те, которые он изобразил в своих «художественных опытах». «Знаток» пенитенциарной системы в СССР, очевидно, принял свою камеру за номер в гостинице.

В своем служебном кабинете на Пушкинской улице в доме 15‑А Михаил Маляров познакомил нас с материалами дела Солженицына. Многочисленные документы, подшитые в папке под номером 3‑47‑74, неопровержимо доказывают, что Солженицын систематически занимался преступной деятельностью, направленной на подрыв советского строя, активно содействовал самым реакционным силам в их попытках сорвать процесс разрядки международной напряженности и гальванизировать «холодную войну». По сути дела он предстает не только политическим врагом СССР, но и всех государств и народов, искренне заинтересованных в мире и сотрудничестве.

В документах уголовного дела Солженицын именуется гражданином. Фактически же он давно перестал быть им. Отказавшись исполнять и уважать законы своей страны, соблюдать правила жизни в обществе и обычные гражданские обязанности, он давно стал внутренним эмигрантом и врагом социалистического строя.

В соответствии со статьей 7 Закона «О гражданстве Союза Советских Социалистических Республик» от 19 августа 1938 года Указом Президиума Верховного Совета СССР — коллегиального президента страны — за систематическое совершение действий, не совместимых с принадлежностью к гражданству СССР к наносящих ущерб Союзу Советских Социалистических Республик, Солженицын А. И. лишен гражданства СССР и 13 февраля 1974 года выдворен за пределы страны.

Когда Михаил Маляров вызвал Солженицына и сообщил ему, что уполномочен объявить текст Указа, тот растерялся и побледнел. Но по мере чтения, вспоминает прокурор, Солженицын успокоился. Весть о том, что он навсегда покинет страну, где родился, не явилась для него ударом. Забыв свои лицемерные заявления о любви к отечеству, Солженицын тут же проявил присущую ему деловитость. Заявил, что предпочитает самолету поезд. Желательно через Хельсинки. Попросил, чтобы ему разрешили вывезти личный архив.

Первый заместитель Генерального прокурора СССР поставил Солженицына в известность, что его семья сможет выехать к нему, как только сочтет необходимым.

Солженицын попросил бумагу и написал заявление, в котором перечислил просьбы и назвал состав своей семьи.

Затем, несколько смущаясь, Александр Исаевич устно изложил свою последнюю просьбу. Не пытайтесь угадать о чем. Это невозможно.

— Я не хотел бы появиться за границей в маскарадном костюме, который одел при задержании.

Просьба Солженицына была удовлетворена.

Репортеры многочисленных западных газет и агентств, встретившие самолет из Советского Союза, на борту которого находился Солженицын, единодушно упомянули в своих сообщениях прекрасную коричневую меховую шапку нежданного гостя и прочие детали его гардероба.

Борис КОРОЛЕВ, Виталий ПОМАЗНЕВ. (АПН).

«В круге последнем», Москва, 1974г

Популярное в

))}
Loading...
наверх