Как командир Александра Солженицына спас его от расстрела

Александр Солженицын был арестован незадолго до победы прямо на фронте. Случилось это при тогда еще полковнике Травкине, командире писателя. Во многом именно благодаря Травкину Солженицын и избежал расстрела. Несмотря на то, что обвинения, которые были предъявлены прозаику, были довольно серьезными, военачальник отказался лгать в отношении своего подчиненного.

«Желаю счастья, капитан!»

Александр Смыкалин, автор издания «Перлюстрация корреспонденции и почтовая военная цензура в России и СССР», называет Александра Солженицына жертвой перлюстрации корреспонденции на фронте в годы Великой Отечественной войны.

И действительно Солженицын был взят под стражу в начале февраля 1945 года именно за неодобрительные и ироничные высказывания в адрес Сталина. Своими мыслями касательно вождя Александр Исаевич делился с приятелем Николаем Виткевичем. Эти письма, впрочем, как все остальные, проверялись военной цензурой, подчинявшейся особым отделам НКВД.

Неудивительно, что вскоре Солженицын был арестован. Произошло это, как утверждает Вячеслав Звягинцев, автор книги «Инакомыслие в Красной армии», в помещении штаба 68-й Севско-Режицкой бригады в Восточной Пруссии. При аресте капитана Солженицына присутствовал и его командир, тогда еще полковник Захар Георгиевич Травкин. Если верить самому Александру Солженицыну, описавшему те события в своей книге «Архипелаг ГУЛАГ», Травкин, прекрасно осознавая, что происходит, на прощание протянул своему уже бывшему подчиненному руку и произнес: «Желаю счастья, капитан!».

Характеристика настоящая и лживая

Однако рукопожатие с полковником Александра Солженицына, безусловно, не спасло бы от расстрела. Захар Травкин совершил куда более смелый поступок: он отказался подписать лживую характеристику на капитана Солженицына, которую предусмотрительно составили сами сотрудники соответствующих органов. Как утверждает Жорж Нива, автор книги «Солженицын», в 1946 году, то есть спустя год после ареста, Александра Исаевич получил от уже генерала Травкина настоящую характеристику. Согласно документу, писатель был дисциплинирован и требователен, а также неоднократно проявлял героизм на поле боя.

Олег Смыслов, автор издания «Окопная правда войны», считает эту характеристику по-настоящему правдивой в отличие от Марка Дейча, написавшего книгу «Клио в багровых тонах: Солженицын и евреи». Последний в частности не отрицает того факта, что январской ночью 1945 года Солженицын вывел из окружения бойцов и спас технику. Об этом Травкин тоже упомянул в характеристике на прозаика. Однако Дейч считает данный случай единственным, когда Солженицын проявил самоотверженность. Смыслов же, напротив заявляет о том, что отвагу Александр Исаевич проявлял не единожды, о чем свидетельствуют полученные капитаном ордена.

Дальнейшая судьба Солженицына и его спасителя

Как бы то ни было, характеристика Травкина наверняка сыграла в дальнейшей судьбе Солженицына немалую роль. Как сообщается в издании «История русской литературы ХХ – начала XI века» (составитель и научный редактор профессор В. И. Коровин), Александр Исаевич был осужден по 58-й статье Уголовного кодекса («пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению советской власти») и приговорен к 8 годам лагерей. По этой статье писателю вполне могли назначить и более суровое наказание. Некоторые пункты допускали смертный приговор в отношении осужденного. Однако боевые заслуги, перечисленные Травкиным в характеристике на Солженицына, пришлось принять во внимание.

Именно поэтому Александр Исаевич остался жив и скончался в уже довольно почтенном возрасте. Остался невредим и Захар Георгиевич Травкин. Победу спаситель Солженицына встретил уже в генеральском звании. И это неудивительно: Травкин никогда не прятался за чужими спинами. Еще в середине войны он был тяжело ранен, но вернулся в строй и удостоился нескольких наград, в том числе ордена Красного Знамени, ордена Кутузова 2-й степени, ордена Суворова 2-й степени, ордена Ленина. После окончания Великой Отечественной войны Травкин продолжал служить родине до 1962 года, пока не вышел в отставку.

Источник ➝

Сколько самозванцев называли себя русскими царями

Четыре десятка «Петров III», семь «царевичей Алексеев Петровичей», пять Лжедмитриев, четверо Лжеивашек… Красной нитью пронизана российская история явлением самозванства, расцвет которого пришелся на Смутное время, продолжился в эпоху дворцовых переворотов и легким эхом откликнулся в наши дни.

Мужицкие царевичи


Самым известным из «первооткрывателей» стал Осиновик, который именовал себя внуком Ивана Грозного. О происхождении самозванца ничего не известно, однако, есть данные, что он принадлежал к казакам или был «показачившим» крестьянином.

«Царевич» впервые объявился в 1607 году в Астрахани. Идею Осиновика поддержали «братья» - лжецаревичи Иван-Августин и Лаврентий. Троице удалось убедить волжских и донских казаков «искать правды» в Москве (или казакам удалось убедить троицу?). По одной из версий во время похода между «царевичами» возник спор из разряда «ты меня уважаешь?» или «кто же из нас самый что ни на есть настоящий-пренастоящий?» Во время разборок Осиновик и был убит. По другой версии, казаки не смогли простить «воеводе» поражения в битве при Саратове и повесили «вора и самозванца». Все трое самозванцев были наречены летописным прозвищем «мужицкие царевичи».

Отрепьев и другие Лжедмитрии

Смутное время на Руси наступило со смертью царевича Дмитрия, младшего сына Ивана Грозного. Был ли он зарезан людьми Годунова или сам напоролся на ножичек во время игры? - доподлинно не известно. Однако его гибель привела к тому, что самозванцы начали появляться в стране подобно грибам после дождя. Лжедмитрием I стал беглый монах Григорий Отрепьев, который при поддержке польского войска в 1605 году взошел на Российский престол, при этом его признала даже «мать» - Мария Нагая и «председатель следственной комиссии», еще один будущий царь Василий Шуйский.

Гришке удалось «порулить» страной год, после чего он был убит боярами. Почти сразу же объявился второй «претендент на престол», выдававший себя теперь уже за Лжедмитрия I, которому удалось спастись от расправы бояр.

В историю Лжедмитрий II вошел под прозвищем «Тушинский вор». Через 6 лет российская история узнала еще и Лжедмитрия III или «Псковского вора». Правда, ни тот, ни другой до Москвы не добрались.

Лжеивашки

Лжеивашками в русской истории именуется огромное количество «отпрысков» Лжедмитрия и польской аристократки Марии Мнишек, которая была женой как первого, так и второго «царевича Дмитрия».

По одной из версий, настоящий сын Марии Мнишек Ивашка «Ворёнок» был повешен у Серпуховских ворот в Москве. Петля на шее мальчика действительно могла не затянуться из-за его малого веса, однако, скорее всего, ребенок погиб от холода.

Позже о своем «чудесном спасении» заявил польский шляхтич Ян Луба, которого после долгих переговоров в 1645 году выдали Москве, где он признался в самозванстве и был помилован. Еще один Лжеивашка объявился в Стамбуле в 1646 году – так решил именовать себя украинский казак Иван Вергуненок.

«Сын» царя Василия Шуйского

Чиновник из Вологды Тимофей Анкудинов стал самозванцем, скорее, по стечению обстоятельств. Запутавшись в делах и, по одной из версий, успев прихватить приличную сумму денег, он сжег свой дом (вместе, кстати, с женой, которая хотела его выдать) и бежал за границу. И там Тимошу понесло… В течение 9 лет он колесил по Европе под именем «князя Великопермского» и выдавал себя за никогда не существовавшего сына царя Василия IV Шуйского.

Благодаря изобретательности и артистизму, заручился поддержкой весьма влиятельных особ, среди которых Богдан Хмельницкий, королева Швеции Кристина, Папа Римский Иннокентий X.

В случае своего «воцарения» обещал «поделиться территориями» и предлагал ряд других уступок, формулируя их в указах, на которых свою подпись скреплял собственной печатью. В итоге был выдан царю Алексею Михайловичу, доставлен в Москву и четвертован.

Лжепетры

Многие поступки Петра Великого вызывали у народа, мягко скажем, непонимание. То и дело по стране ползли слухи, что правит страной «подмененный немец». Тут и там начали появляться «настоящие цари».

Первым Лжепетром стал Терентий Чумаков, который начал свое путешествие от Смоленска. Явно полусумасшедший человек назывался Петром Алексеичем и «тайно изучал свои земли, а также следил за тем, кто и что говорит про царя».

Он закончил свою «ревизию» там же, в Смоленске – скончался, не выдержав пыток. Московский купец Тимофей Кобылкин – еще один «Петр Первый». По дороге в Псков, купец был ограблен разбойниками. Домой пришлось добираться пешком, а отдыхать, понятное дело, в придорожных трактирах. Не придумав ничего умнее, чем представиться первым капитаном Преображенского полка Петром Алексеевым, купец, конечно, получал почет и уважение, а вместе с ними и обеды с напитками «для аппетита». Горячительное настолько пропитало ум бедняги, что он начал рассылать местным воеводам угрожающие депеши. Над историей можно было бы посмеяться, если бы не печальный конец. По возвращении домой Кобылкин был арестован и после пыток обезглавлен.

«Наследники» Петра

Как известно, Петр Великий, подозревая своего сына Алексея в заговоре и государственной измене, приговорил первенца к смертной казни. И вполне закономерным было появление слухов «о чудесном спасении царевича», что привело к появлению достаточного количества «наследников», готовых в будущем претендовать на престол. В истории упоминается по крайней мере о семи «потомках» Петра. Невзирая на то, что все они были сумасшедшими, пропойцами или бродягами, их ожидала одна участь – смертная казнь.

Петры III

Особенно «везло» на самозванцев Петру III, который был отстранен от правления собственной же женой Екатериной II, а затем убит.

Народ не поверил в смерть «бедного» царя, возможно, именно поэтому первого самозванца – беглого солдата Гаврилу Кремнева и его полуторатысячное войско, шедшее на Москву, народ провожал иконами и колокольным звоном.

Правда, только завидев регулярную армию, войско «царя» разбежалось. Екатерина милостиво отнеслась к «претенденту»: повелела выжечь на лбу «БС» (беглец и самозванец), возить по деревням, где «царь» «выступал» с речами, и прилюдно сечь кнутом, а затем сослать на вечную каторгу. Царица со свойственной ей иронией посоветовала подданным поститься не только в еде, но и в питие. Чуть позже ей станет не до шуток, когда страну залихорадит от Пугачевщины.

Картина дня

))}
Loading...
наверх