Золотая Звезда номер 1102

«Удивительная биография этого человека захватила меня», - говорил Борис Полевой, рассказывая о своей «Повести о настоящем человеке», в которой он, пусть и с неточностями, описал подвиг Алексея Маресьева – безногого лётчика-истребителя. Собственно, если кто-то вдруг не знает о ком идёт речь – срочно читать книгу! А есть ещё и фильм.

После выхода «Повести» жизнь Алексея Петровича прочно переплелась с книжным образом: лётчик даже не обращал внимания, когда его называли как в книге – Мересьевым. Свои характер и упорство Алексей показал ещё в юности: он с детства мечтал стать пилотом, но против был сам организм.

Мешали ему ноги –  в детстве переболевший тяжелой формой малярии Маресьев получил осложнения в виде ревматизма ног. Сам он вспоминал, как вместо путёвки в лётное училище отправился в Комсомольск-на-Амуре, на комсомольскую стройку. Врач обнадёжила: в новом климате болезнь могла отступить. Её прогноз сбылся и будущий герой смог пройти медкомиссию, сначала став авиатехником, а потом и лётчиком.

И-16

В Июле 1941-го его отправили в истребительный полк, уже в августе на своём И-16 он совершил первый боевой вылет, осенью освоил Як-1. За зиму и раннюю весну 1942-го сбил 4 самолёта, среди которых был и «Мессершмит»: Алексей Петрович был награждён Орденом Красного Знамени. 4 апреля его Як-1 был окружен немецкими истребителями, которые попытались заставить его сесть. Маресьев смог вырваться, но получил повреждение двигателя, который вскоре отказал. Попытка спланировать на замёрзшее озеро окончилась неудачей, лётчика выбросило из самолёта, он получил повреждение ног, а потом 18 дней пробирался по фактически зимнему (апрель 1942 в Новгородской области выдался морозным) лесу – пытался идти, но травмы не позволили, позже к ним добавилось обморожение. Алексей смог проползти 12 километров.

Як-1

Его подобрали жители деревни Плав, выхаживали несколько дней и смогли дать знать советскому командованию о раненом лётчике. В Госпитале Маресьев оказался спустя 4 недели после падения: ноги было уже не спасти – начались гангрена и заражение крови. Жизнь пилоту спас профессор Николай Теребинский, принявший решение прооперировать умирающего лейтенанта – ампутировать ноги до уровня голеней. Второй раз в жизни ноги мешали Алексею Петровичу подняться в небо, только в этот раз климат помочь уже не мог.

Александр Прокофьев-Северский

Соседи по палате показали Маресьеву заметку об Александре Прокофьеве-Северском, русском морском лётчике-асе времён Первой мировой, летавшем без одной ступни. Прокофьев-Северский стал для Маресьева примером, показавшим, что невозможное возможно. Мечтающий вернуться в небо инвалид буквально ожил, начал возвращать себе физическую форму и заказал протезы, стал заново учиться ходить и даже танцевать. Начались медицинские комиссии, где уже способный бегать кроссы Маресьев получал отказы после безрезультатных попыток доказать, что он способен вновь взять в руки штурвал истребителя. Через шесть месяцев после ампутации ему наконец улыбнулась удача – генерал-лейтенант авиации Белоконь всё же направил Маресьева в лётную школу, где тому предстояло снова пройти весь курс обучения и доказать свою способность летать.

Сумевший пройти обучение и вновь ставший лётчиком Алексей Петрович наконец был направлен на фронт. Назревало грандиозное сражение на Курской дуге, но фронтовики совсем не хотели пускать пилота с протезами в небо. Удача снова улыбнулась – встретился земляк, командир эскадрильи Александр Числов, позвавший его к себе. Только после этого комэск узнал об особенности Маресьева, но Алексей Петрович ухватился за шанс и предложил испытать его. На учебный бой командира эскадрильи с безногим пилотом смотрел весь полк. После этого ещё месяц Маресьева не пускали в бой – он должен был обеспечивать безопасность аэродрома.

Наконец начались бои: 6 июля 1943 года Маресьев сбил свой пятый самолёт – ещё один сто девятый мессер. Спустя две недели он за один бой сбил сразу два Фокке-Фульфа 190 и спас жизни двум нашим пилотам. За это его представили к званию Героя Советского Союза – Маресьев получил Золотую Звезду под номером 1102. После этого Василий Сталин предложил ему перевестись в Москву, в штаб ВВС. Маресьев поблагодарил, но попросил повременить с переводом – лётчик считал, что получил звание героя как бы авансом. Золотой Звездой лётчики награждались за подвиг (как раз его случай) или за количество сбитых больше 10. Алексей Петрович к тому моменту имел только 8 воздушных побед, поэтому решил всё же довести боевой счёт до необходимого количества. Да и гордость не позволяла допустить слухов о Золотой Звезде по причине инвалидности. Доведя счёт до 11 сбитых, Маресьев, уже майор, перебрался в Москву, где занялся обучением молодых пилотов, тем более опыт обучения у него был богатый: прошёл две лётных школы, перед войной сам был инструктором.

Уже в 46-м году Алексей Петрович ушел в отставку и продолжил работу в спецшколе ВВС, откуда уволился в 53-м. В 56-м стал ответственным секретарём Советского комитета ветеранов войны, в 83-м – первым заместителем председателя комитета. В этой должности он проработал до самой своей смерти.

После войны Маресьев не перестал поддерживать себя в отличной физической форме: занимался лыжами. Коньками, велосипедом и плаванием – находясь в санатории под Куйбышевом (Самарой) он смог переплыть Волгу (2200 метров) за 55 минут.

Алексей Петрович был не единственным лётчиком того времени без ног – нельзя не вспомнить про безногих лётчиков Леонида Белоусова, Захара Сорокина. Аналогичный пример мужества продемонстрировал и британский ас Дуглас Бадер. Без одной ноги летали лётчики-исребителиь Александр Грисенко и Иван Киселёв, бомбардировщик Илья Маликов, Фёдор Маслов. У немцев и японцев тоже были одноногие пилоты – пикировщик Ганс-Ульрих Рудель, истребитель Хиноки Йохеи.

Но Алексей Мересьев вписал своё имя в историю не только возвращением в авиацию после потери ног: его деятельность в Советском комитете ветеранов войны оставила заметный след в сердцах прошедших ту войну. Но было ещё одно дело, как считал сам Маресьев – самое важное.

С 1947 года 9 мая был обычным рабочим днём. 17 апреля 1958 года Маресьев направил в ЦК КПСС письмо, в котором предложил отметить 9 мая торжественными собраниями по всей стране. Годами Маресьев обивал пороги и всё же добился особого статуса для ветеранов Великой Отечественной, а День Победы стал государственным праздником только в 1965 году. В 1967 году, по совместной инициативе Алексея Петровича и писателя Сергея Смирнова, в Москве появился мемориал неизвестному солдату, где 8 мая зажгли Вечный Огонь.

Л.И. Брежнев зажигает Вечный огонь

Алексей Петрович проработал до последнего дня своей жизни. Его не стало 18 мая 2001 года, за 2 дня до 85-летнего юбилея. Всю свою жизнь он испытывал огромную боль – сначала от ревматизма, потом от протезов. Всей своей жизнью он демонстрировал несгибаемый дух русского человека, совершая невозможное и вдохновляя других. Год за годом он заботился о других и занимался патриотическим воспитанием молодёжи. Настоящий Человек!

Источник ➝

Подвиг малого гарнизона. Последними словами краснофлотцев были «Клятву сдержал»

У Победы много составляющих, но одна из главных – высочайшая стойкость и твердость духа советского солдата, офицера. О чем они думали, мечтали, писали родным и близким в передышках между боями?

«Родина моя! Земля русская!

Я, сын Ленинского комсомола, его воспитанник, дрался так, как подсказывало мне сердце, уничтожал гадов, пока в груди моей билось сердце. Я умираю, но знаю, что мы победим. Врагу не бывать в Севастополе!

Моряки-черноморцы! Уничтожайте фашистских бешеных собак. Клятву воина я сдержал.

Алексей Калюжный».

Это последние, предсмертные строки моряка-черноморца, защитника Севастополя. Они написаны во время второго наступления немецко-фашистских захватчиков на город, которое началось 17 декабри 1941-го.

В те дни по всей стране разнеслась весть о подвиге гарнизона дзота № 11. Он состоял из матросов-комсомольцев С. Раенко, А. Калюжного, Д. Погорелова, Г. Доли, В. Мудрика, В. Радченко, И. Четверикова.

Дзот находился в деревне Камышлы (Дальняя). Здесь противник наносил главный удар по советским войскам. Фашисты яростно штурмовали огневую точку, которая особенно мешала им, но не могли взять. Трое суток краснофлотцы отражали бешеные атаки, в которых участвовало до батальона отборной пехоты вермахта. Сохранились записи одного из защитников дзота Григория Доли.

Сто метров отделяли нас, семерых, от батальона врагов

«27 октября 1941 года. Сегодня я прибыл в дзот № 11. Из дзота хорошо просматриваются деревня, долина. Мои товарищи по электромеханической школе, первые обитатели дзота, встречают меня тепло и крепко жмут руки – Раенко Сергей, Погорелов Дмитрий, Калюжный Алексей. С каждым связано много воспоминаний. Все комсомольцы, отличные ребята. Старший в дзоте – Раенко.

5 ноября. Война приближается к нам. Ее гул слышится явственно и внятно. Что ж, будем воевать! Раенко – отличный пулеметчик. Погорелов каждый день тренируется в ловле гранат на лету. Удачно поймав гранату и метко бросив ее в цель, он многозначительно говорит нам: «Это пригодится!». Мы подражаем ему. За несколько дней все стали виртуозами.

16 декабря. Противник прорвал нашу оборону. Вот и к нам пришла война. Что ж, подеремся!

18 декабря. Тишина. Мы стоим наготове у амбразур. Перебираю в памяти вчерашний день и в полутьме вписываю одну строчку за другой в свою записную книжку. Вчера утром Раенко собрал нас и сказал: «Нас семь, немцев много. Но мы не имеем права отступать. Враг пройдет только через наши трупы. Поклянемся друг другу, что умрем, но не сделаем ни шагу назад».

Калюжный сказал первым: «Клянусь!». Каждый из нас опустился на правое колено и, подняв руку, произнес это слово... «Клянемся бить врага до последнего удара сердца, не отступать ни на шаг и не подводить товарища в бою. Если среди нас окажется трус, смерть будет ему уделом».

Мы подписались под клятвой.

К полудню артиллерия и минометы врага обрушили на нас и соседние дзоты тонны металла. Мы открыли ответный огонь по врагу…

Сто метров отделяли нас, семерых бойцов, от батальона врагов. И всю свою ненависть мы обрушили на гитлеровцев. Их ряды редели, но оставшиеся в живых яростно лезли вперед, засыпая нас минами, обстреливая из автоматов.

Раенко ранен в голову. Это первая кровь, обагрившая дзот! Калюжный подбежал к командиру и перевязал его. Раенко снова залег за пулемет.

Вчера впервые я увидел силу человеческой ярости: пулеметным огнем Раенко истребил, как насекомых, свыше ста гитлеровцев. Бойся, вражья сила, этой ярости!

В разгар неравной схватки, когда к дзоту, как саранча, подползала гитлеровская сволочь, разорвалась мина. Осколком смертельно ранило в голову нашего командира. Он упал навзничь у пулемета, и максим замолк. Мы подбежали к командиру: кровь била струйкой из раны. Он задыхался. Бережно положили его на земляной пол. А за пулемет лег Погорелов. И когда снова застрочил максим, мы услышали шепот умирающего командира: «Клятву, клятву помните...» И Раенко умер. Вместе с Калюжным выскакиваем на бруствер и из автоматов расстреливаем группу немцев, приближающуюся к дзоту: «Вот вам за командира, гады!».

С утра немцы пошли в атаку на наш дзот. Огнем отбиваем их яростный натиск. У пулемета – Погорелов и Мудрик. Остальные вышли в траншеи. Ведем огонь, часто меняем позиции. Снарядом разнесло левую амбразуру, осколок насмерть поразил Погорелова... К пулемету бросился Калюжный. Но вдруг пулемет захлебнулся и умолк – его разбило вражеским снарядом. Убиты Мудрик, Четвериков, тяжело ранен Калюжный.

Он просит лист бумаги. Я быстро вырываю из записной книжки и даю ему. Алексей что-то пишет... Я бегу к Радченко. Он один своим огнем сдерживает натиск взбешенных гитлеровцев. Приходится беречь патроны и стрелять только по появившейся цели. Фрицы в 20 метрах. В траншею летит граната. Я ловлю ее и сразу бросаю за камень, где притаились фашисты. Она рвется, сотрясая воздух. Потом становится тихо...

Калюжный зовет меня. Он подает мне исписанный лист бумаги. Я читаю: «Родина моя! Земля русская!..»

Через несколько дней подразделение моряков-черноморцев выбило гитлеровцев из дзота. Краснофлотцы нашли записку Алексея Калюжного. Бесстрашному воину посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Популярное в

))}
Loading...
наверх