Паёк для наркома

post-3-133097142323651_thumb[17]

Властный общепит достался большевикам в наследство от царского режима, причем в буквальном смысле слова. После переезда Совнаркома в Москву оказалось, что в Кремле сохранились и императорские сервизы, и императорская прислуга…

«Низший состав оставался на местах,— вспоминал Троцкий.— Они принимали нас с тревогой. Режим тут был суровый, крепостной, служба переходила от отца к сыну. Среди бесчисленных кремлевских лакеев и всяких иных служителей было немало старцев, которые прислуживали нескольким императорам.

Один из них, небольшой бритый старичок Ступишин, человек долга, был в свое время грозой служителей… За обедом нам подавали жидкие щи и гречневую кашу с шелухой в придворных тарелках с орлами. „Что он делает, смотри?” — шептал Сережа (Сергей Седов, младший сын Троцкого ) Старик тенью ходил за креслами и чуть поворачивал тарелки то в одну, то в другую сторону. Сережа догадался первый: двуглавому орлу на борту тарелки полагается быть перед гостем посередине».

clip_image001

В столовые преобразовали и рестораны при крупнейших московских гостиницах, которые в те годы служили общежитиями для красного чиновничества и назывались Домами советов.

По поводу качества питания сохранились самые противоречивые воспоминания. В одних говорится, что большевики чуть ли не ежедневно ели черную икру фунтами, в других — что клейкую и омерзительную кашу, приготовленную в столовой одного из Домов советов, даже с голодухи невозможно было взять в рот.

clip_image002

Истина, как обычно, была и проще. и интереснее. Как свидетельствуют фотографии, сделанные в третьем Доме советов, где в 1921 году жили и столовались делегаты X съезда РКП(б), на завтрак им полагались бутерброды на тончайших ломтиках черного хлеба, а за чаем выстраивались длинные очереди. Однако далеко не все большевики питались столь же скудно. Члены Политбюро получали дополнительный паек.

clip_image003

И, как вспоминал видный деятель Коминтерна, а впоследствии академик Евгений Варга, не все мирились с таким положением. «Во время голода,— писал Варга,— высшим руководителям партии полагалась небольшая добавка к пайку. Однако пролетарская солидарность еще была так сильна, что Бухарин отказывался получать дополнительные продукты; специальным решением Политбюро его заставили брать их».

clip_image004

Подобная ситуация смущала не только Бухарина. Поэтому вскоре кремлевскую столовую формально подчинили лечсанупру Кремля, а также стыдливо начали именовать столовой лечебного питания. Довольно скоро ее передали в подчинение и снабжение Наркомату торговли РСФСР, но на бланках и талонах на питание «кремлевка» многие годы продолжала именоваться лечебной и лечсанупровской.

В годы НЭПа, когда частные торговцы снабжали Москву товарами лучше любого Госснаба, кремлевская столовая могла бы приказать долго жить. Однако в дело вмешался пресловутый партмаксимум зарплаты гос- и партчиновников и лечебный обед оказался неплохим средством подъема уровня жизни зарождавшейся номенклатуры. Ко всему прочему порции были такими, что. по воспоминаниям ветеранов, их хватало на двух-трех человек.

clip_image005

ФОТОГРАФИИ С № 1-5 С 10 СЬЕЗДА РКП(б)

Обедающих в столовой стало гораздо меньше — большинство предпочитало уносить домой готовые блюда в специальных тройных судках, а высоким руководителям судки с горячей едой прислуга доставляла прямо на кремлевские квартиры.

В 1920-е годы кремлевскую столовую разделили: небольшая часть, обслуживавшая живших в Кремле руководителей, осталась на прежнем месте, а для остальных выделили помещение на улице Грановского (ныне Романов переулок). Формальных критериев для прикрепления аппаратчика к столовой в первые годы советской власти не существовало.

clip_image006

Клим Ворошилов с женой

Как рассказывал мне бывший управляющий делами Совмина СССР Михаил Смиртюков. его прикрепили к столовой без какой-либо просьбы с его стороны:

«Примерно через год после моего прихода на работу в Кремль мне позвонили из отдела кадров и сказали, что вот с такого-то числа вы можете ходить на улицу Грановского в столовую. Мне дали книжку талонов на месяц, что-то я за нее позднее заплатил. В первое время, как мне казалось, народу туда ходило немного — человек сто, наверное. А потом людей становилось все больше и больше.

На столах стояла капуста квашеная. И квас — сколько хочешь. У меня из книжки оторвали талончики на обед и на ужин. Дали три блюда, я пообедал. Потом дали продукты на ужин — французскую булку, кусок колбасы, сливочного масла кусочек. Так и пошло. На выходные дни давали курицу.

Там была интересная штука. Перед обеденным залом был зал поменьше. Там давали булку, и можно было посидеть и попить чаю. Так это место облюбовали старые большевики. После обеда засиживались там, гоняли чаи и обсуждали текущий момент. Ну, некоторые высказывались довольно резко по адресу руководства. Кто-то доложил наверх, и эти чаепития были прикрыты».

Литерный паек

В 1932 году на каждого прикрепленного выделялось ежемесячно по 4 кг мяса и колбасы, 6 кг рыбы и 2 кг сельди, 1 кг кетовой икры, 2 кг сыра, 1,5 кг сливочного сахара, муки и круп, 8 банок консервов, 20 яиц, 50 г чая и 2 куска мыла. Кроме того, ежедневно полагалось по 800 г хлеба и по литру молока.

Однако далеко не все аппаратчики были прикреплены к кремлевской столовой. Большая часть высокопоставленных чиновников питались в столовых и покупали продукты в магазинах системы ГОР-Та (Государственного объединения роз¬ничной торговли). Для покупок в этих магазинах чиновникам выделялись талоны.

Высоким руководителям — от члена коллегии наркомата и выше, а также соответствовавшим им по рангу партчиновникам выделялись талоны лите¬ра «А», что позволяло купить ежемесячно продуктов на 147 рублей. Начальники главков и все, кто стоял ниже, получали талоны литера «Б», где разрешенная к отовариванию сумма была вдвое ниже.

clip_image007

Естественно, получать талоны и лечебное питание стремились все более широкие массы чиновников; к столовой и распределителям пытались прикрепиться известные ученые и артисты. В итоге к середине 30-х паек получали 4,5 тыс. человек, а литера «Б» — 41,5.

С учетом ученых и персональных пенсионеров общее количество получавших пайки превышало 55 тыс. человек. И в Политбюро решили навести порядок в распределении продовольственных благ.

clip_image008

В течение 1935 года в СССР постепенно была отменена карточная система, и 25 мая 1936 года СНК СССР принял постановление «О порядке расходования средств на бытовые нужды работников народных комиссариатов и других центральных учреждений Союза ССР». Оно предусматривало отказ от литерных талонов и прикрепление чиновников, имевших ранее литеру «А», к ведомственным столовым закрытого типа.

На питание каждого прикрепленного впредь выделялась дотация в размере 100 рублей в месяц, а количество работников наркомата, пользующихся этой льготой, утверждалось Совнаркомом. Однако эта кампания по экономии госсредств нисколько не коснулась членов Политбюро. Наоборот, с середины 1930-х годов для каждого из них был устапродуктов — 8 тыс. рублей в месяц.

Собственно, моду в этом вопросе устанавливал Сталин. До тех пор пока в еде он был аскетом, ему подражали все остальные. Но после смерти жены долгие обеды Сталина с соратниками превратились в очень долгие, а сам вождь, как вспоминал Анастас Микоян, пристрастился к кулинарным экспериментам.

«Он любил выдумывать и заказывать блюда, неизвестные нам. Например, стал заказывать поварам и постепенно совершенствовать одно блюдо — не то суп, не то второе. В большом котле смешивались баклажаны, помидоры, картошка, черный перец, лавровый лист, кусочки нежирного бараньего мяса. Это блюдо подавалось в горячем виде. Туда добавляли кинзу и другие травы. Сталин дал ему название „Арагви”».
Будет и на нашем столике праздник

clip_image009

В конце 1947 года «продовольственный коммунизм» для членов Политбюро был отменен. Но с тех пор пищевая табель о рангах стала принимать все более четкие очертания.

Прежде всего разделение касалось обслуживания высокопоставленных персон. Членов и кандидатов в члены Политбюро, а также секретарей ЦК кормило управление охраны госбезопасности, которое имело для этой цели особую базу. Как рассказывал командовавший этой базой полковник Геннадий Коломейцев, на питание членам Политбюро в 1960-70-е годы выделялась дотация 400 рублей, кандидатам в члены и секретарям ЦК — 200 рублей.

Разница была и в количестве обслуживающих руководящую персону поваров: секретарю ЦК и его семье готовил один повар, кандидату в члены Политбюро — два, члену Политбюро — три, генерального секретаря обслуживали целые бригады поваров. Продукты, правда, как утверждал Коломейцев, поступали на особую базу 9-го главка КГБ из тех же хозяйств и спеццехов, которые обслуживали и столовую на Грановского и ее филиал в знаменитом Доме на набережной.

clip_image010

Но многие руководители ведомств, которым такое обслуживание не полагалось, считали, что в «девятке» все толще, слаще и длиннее. Бывший председатель Гостелерадио Николай Месяцев рассказывал, например, что даже на общих приемах генеральному секретарю и членам Политбюро подавали совершенно особые продукты, недоступные обычным министрам:

«Приехали они к нам принимать Останкинскую телебашню. Прошлись везде, поднялись на лифтах в ресторан. Брежнев, Косыгин и Подгорный сидели за одним столиком, я со своими замами — за другим. Их обслуживали официанты из управления охраны КГБ, и продукты дляних ребята из „девятки” привезли с собой. Смотрю, на их столик принесли замечательный балык.

Я официанту говорю: „Принесите и на наш столик балыка”. Никакой реакции. Я еще раз, третий… Подгорный зовет этого официанта и говорит ему: „Слушай, принеси ему балыка, чего он все время канючит!” Принесли».

clip_image011

Остальные руководители страны по традиции пользовались «лечебным питанием». Новшеством по сравнению с первыми годами существования кремлевской столовой было то, что в начале 1940-х прикрепленные все чаще стали получать по своим талонам вместо обедов продукты.

В карточках не говорилось, в какой именно день нужно использовать талон на обед и ужин. И сначала аппаратчики стали просить выдать продукты вперед, уезжая в отпуск, а потом это стало общей практикой.

В 1941 году кремлевскую столовую эвакуировали вслед за большей частью правительства и ЦК в Куйбышев. Остававшихся в Москве аппаратчиков кормили, причем достаточно скудно, в самом Кремле, а затем организовали им обе ды в ресторанах в центре Москвы.

clip_image012

В 1950-е годы система прикрепления и дотаций в столовой на Грановского и ее филиале сложилась окончательно. Кому получать обеды и их заменители, а кому нет, решала комиссия во главе с председателем Центральной ревизионной комиссии КПСС. В состав комиссии входили управляющие делами ЦК и Совмина, а также представитель Минторга РСФСР, которому подчинялась столовая.

Секретарь комиссии собирал ходатайства из различных ведомств, и раз в месяц комиссия принимала по ним решения. О прикреплении народных артистов полагалось просить Министерству культуры, а за ученых ходатайствовали Академия наук СССР и Военно-промышленная комиссия.

Сумма, на которую получали обеды или продукты, была одинакова для всех— 142 рубля 60 копеек. Но ответственные работники платили за это благо только 70 рублей, еще меньше — прикрепленные к «кремлевке» персональные пенсионеры.

clip_image013

Несмотря на то что комиссия достаточно строго относилась к отбору кандидатов, количество прикрепленных росло с каждым годом (см. график). И для персональных пенсионеров пришлось открыть отдельную столовую в Комсомольском переулке в Москве.

Но тут же возникло недовольство у старых большевиков Питера — пришлось особое питание и для них. Кроме столовой, существовала еще и система заказов продуктов за полную стоимость (которая, правда, была значительно ниже существовавшей в госторговле).

Раз в десять дней или две недели министр или завотделом ЦК мог заказать определенное количество продуктов. Находились руководители, которые пытались заказывать продукты чаще, но в этом случае их заказы просто не исполнялись.

С исчезновением продовольственного дефицита кремлевский общепит потерял свое былое значение. Престижность сошла к нулю, а цены и качество оставляют желать много лучшего.

Недавно один знакомый ветеран — естественно,под большим секретом — рассказал о существовании полузакрытого магазина при подсобном хозяйстве правительства РФ: мол, все натуральное и, как раньше, потрясающего вкуса.

Любопытство победило, и я отправился за город. Признаться, я давненько не видел в продаже таких огромных огурцов, таких неспелых помидоров и таких гигантских старых кур,за которыми стояла очередь из пожилых дам, всем своим видом напоминавших о былом величии их мужей.

 

(с) А. Зиновьев

Источник ➝

Какие солдаты Гитлера перешли на сторону Красной Армии

Имена многих советских предателей, вставших на сторону врага, давно известны: генерал-лейтенант Андрей Власов, Герой Советского Союза летчик-истребитель Семен Бычков и другие. Менее известно, что во время Второй мировой войны немало солдат германской армии переходило на сторону Красной Армии.

Вестник войны

21 июня 1941 года Альфред Лисков, солдат 222-го полка 75-й пехотной дивизии германской армии, узнал о скором выступлении для нападения на Советский Союз. Бывший работник мебельной фабрики не обольщался идеями нацизма и трезво смотрел на вещи.

Вечером 21 июня 30-летний Лисков покинул свою часть, которая дислоцировалась у границ СССР севернее Лемберга (нынешний Львов), переплыл реку Буг и сдался советским солдатам, патрульным 90-й пограничной службы, рассказав о запланированном вторжении.

На ночном допросе Лисков подтвердил, что следующим утром нацистские войска атакуют Советский Союз. Наутро началась Великая Отечественная война. Информация Лискова подтвердилась, и советские власти приняли решение использовать перебежчика в качестве агитатора. До конца лета он активно привлекался к пропагандистским мероприятиям. Впоследствии Лисков вступил в конфликт с руководством Коминтерна, получив от Георгия Димитрова обвинение в антисемитизме и фашизме.

В январе 1942 года Лискова арестовали и направили в лагерь для заключенных, где тот успешно симулировал сумасшествие. По информации Книги памяти Башкоторстана, 16 июля 1942 года первый перебежчик вермахта в Союз реабилитирован. Однако в конце того же года Лискова направили в Новосибирск, где его следы окончательно теряются. У бывшего солдата фашистской армии практически не было шансов уцелеть в стране, где даже ни в чем не повинных советских немцев сослали за национальность в Северный Казахстан или согнали на шахты в Трудармию.

Первые «ласточки»

25 июня 1941 года вблизи Киева приземлился немецкий бомбардировщик «Юнкерс-88». Его экипаж в составе четырех человек решил перейти на сторону Красной Армии. Совинформбюро сообщило 28 июня 1941 года, что летчики служили во второй группе 54-й эскадры. В состав экипажа входили: уроженец Бреславля (Средняя Силезия) унтер-офицер Ганс Герман, летчик-наблюдатель из Франкфурта-на_Майне Ганс Кратц, уроженец Брно (Моравия) старший ефрейтор Адольф Аппель и радист из Регенсбурга Вильгельм Шмидт.

Летчики не хотели воевать против жителей Советского Союза. Будучи отправленными на задание, они сбросили все бомбы в Днепр, а потом приземлились недалеко от Киева и сдались встреченным крестьянам. Экипаж в полном составе подписал обращение «К немецким лётчикам и солдатам», в котором призывал: «Братья летчики и солдаты, следуйте нашему примеру. Бросьте убийцу Гитлера, переходите сюда, в Россию!»

В том же месяце в район дислокации советских войск перелетел второй Юнкерс», но из всего экипажа к немецким войскам согласился обратиться только бортмеханик. Остальные опасались преследования своих семей в Германии. Только до конца лета на сторону Красной Армии перешли не менее 20 немецких летчиков.

Пехота не отставала от летчиков

Газета «Красная Звезда» писала в июне 1942 года: «Командир отделения 2-й роты 48-го полка 12-й пехотной дивизии Ионни Шенфельдт давно исподволь выяснял, как его солдаты смотрят на возможность перехода к красноармейцам. Изматывающие бои и серьезные потери обессилили людей – оказалось, что 7 человек мечтают закончить воевать и готовы перейти к русским».

В конце мая 1942 года в разгар боя за небольшую деревню ефрейтор Шенфельдт приказал своим солдатам сложить оружие и следовать за ним. Все они бросились к лесу, расположенному в нескольких десятках метров от траншей. Немецкий офицер, увидев дезертирство, упал к пулемету и открыл огонь по убегавшим. Четверо были убиты, но трое выжили и сдались в плен.

Ефрейтор вермахта стал Героем Советского Союза

Фриц Пауль Шменкель отчаянно не хотел воевать за фашистов. В 1932 году его отца-коммуниста убили нацисты во время демонстрации. Позже Фриц вступил в Коммунистический интернационал молодежи Германии. В 1938 году его попытались призвать на военную службу. Шменкель симулировал болезнь и уклонился от службы, за что был осужден и содержался до 1941 года в тюрьме Торгау.

С началом войны на территории Советского Союза Шменкель ходатайствовал о направлении его на фронт. В октябре 1941 годе его освободили, послав в школу младших командиров артиллерии. Оказавшись на фронте, Шменкель почти сразу бежал и с ноября 1941 года скрывался в Смоленской области по деревням. В феврале 1942 года он попал к партизанам и убедил их, что он против нацизма.

В первом же бою Шменкель убил фашистского снайпера, который бил из засады по партизанам. В отряде признали храбрость и честность Фрица и полюбили его, прозвав Иваном Ивановичем. Шменкель доблестно сражался с фашистами. Так, он посоветовал командиру открыть огонь по установленным на танках бочкам с топливом. Это помогло уничтожить 5 немецких танков. С его помощью также без боя были захвачены и переданы на суд партизан 11 полицейских.

В начале ноября 1942 года Шменкель раздобыл генеральскую форму, переоделся и отправил в лес немецкий обоз, остановленный им на дороге. Это надолго обеспечило партизан продуктами и боеприпасами. Фашисты быстро прослышали о доблестном немце, назначив за голову Шменкеля большую награду.

Весной 1943 года партизаны были перевезены в Москву, поскольку территория, где воевал отряд, была освобождена Красной Амией. Шменкеля откомандировали в разведотдел Западного фронта, где после подготовки назначили заместителем командира ДРГ «Поле». В декабре он совместно с разведчиками Виноградовым и Рожковым был переправлен за линию фронта в район Орши. К сожалению, в начале 1944 года Фриц Шменкель был схвачен фашистами под Минском и 22 февраля расстрелян.

О подвиге Шменкеля стало известно лишь в 1961 году, когда КГБ обнаружило бумаги о полицаях, уничтоженных им во главе партизанской группы. Три года шел поиск информации документов. В октябре 1964 года звание Героя Советского Союза было присвоено гражданину Шменкелю Фрицу Паулю (посмертно).

Правнук Железного Канцлера

Граф Генрих фон Эйнзидель по матери был правнуком Отто фон Бисмарка. 18-летним юношей-добровольцем он пришел на службу в авиацию. К началу Второй мировой войны дворянин фон Эйнзидель стал летчиком-истребителем Ме-109 в составе эскадрильи «фон Рихтгофен». Бравый Граф (такое прозвище дали ему однополчане) участвовал в срыве атаки британских торпедоносцев на немецкие корабли, лично сбил несколько британских самолетов.

В июне 1942 года опытного летчика лейтенанта фон Эйнзиделя перевели в самое горячее место войны – на Восточный фронт. За один месяц битвы под Сталинградом Граф сбил в составе эскадрильи «Удет» 31 советский самолет. 20 августа 1942 года «Мессершмитт» фон Эйнзиделя был сбит под Бекетовкой, а сам он захвачен в плен и отправлен в лагерь под Красногорском. Там были сосредоточены пленные немцы, настроенные против Гитлера и его идеологии. В ноябре 1943 года фон Эйнзидель вступил в антифашистскую организацию «Свободная Германия». В плену он составил открытое письмо, где процитировал слова прадеда: «Никогда не ходите войной на Россию». Фон Эйнзидель контролировал выпуск антифашистских листовок, став комиссаром пропаганды.

В 1947 году фон Эйнзиделю разрешили вернуться в Восточную Германию, откуда позже он перебрался на Запад. Граф работал журналистом, сценаристом, переводчиком, написал воспоминания «Дневник пленного немецкого лётчика: сражаясь на стороне врага. 1942-1948». Фон Эйнзидель прожил долгую жизнь. Граф умер в Мюнхене в 2007 году в возрасте 85 лет.

Немецкий Власов

Генерал-лейтенант, кавалер Рыцарского Железного Креста Вальтер фон Зейдлиц-Курцбах попал в плен в январе 1943 года. Гитлера он считал «выскочкой» и относился к нему без уважения. В лагере военнопленных он решился на сотрудничество с советской властью, чтобы свергнуть фюрера. Осенью 1943 года фон Зейдлиц-Курцбах был выбран председателем Союза германских офицеров на учредительной конференции в Лунёво. Вместе с ним в Союз вошли генералы Александр фон Даниэльс, Мартин Латтман, Отто Корфес.

Фон Зейдлиц-Курцбаха нередко называли «немецким Власовым». Именно он был назначен заместителем председателя Национального комитета «Свободная Германия». Генерал был заочно приговорен к смертной казни военным судом Дрездена. После окончания войны и роспуска «Свободной Германии» фон Зейдлиц-Курцбах 5 лет служил в Военно-историческом управлении Генштаба СССР. В 1950 году его арестовали и приговорили к смертной казни уже в СССР. Впоследствии приговор смягчили до 25 лет лишения свободы, пять из которых генерал провел в Бутырской тюрьме.

В 1955 году фон Зейдлиц-Курбах освобожден и передан ФРГ по личному ходатайству Аденауэра. Он прожил затворником до 87 лет и умер в 1976 году в Бремене. Через 20 лет после смерти Генеральная прокуратура РФ реабилитировала генерала посмертно.

Сколько их было?

Точная статистика о немецких солдатах, которые перешли на сторону Красной Армии, отсутствует. Известно, что счет сделавших осознанный выбор шел на сотни. В последние месяцы войны, когда положение Германии стало безнадежным, немцы сдавались в плен десятками тысяч.

К боевым действиям перебежчиков допускали редко. Как правило, бывшие воины вермахта работали в антифашистском пропагандистском комитете «Свободная Германия» в Красногорске, а также направлялись в Трудармию в тылу. Те, кто сумел после войны избежать сталинских лагерей, получили разрешение вернуться в ГДР.

Картина дня

))}
Loading...
наверх