Почему в 1956 году запретили петь гимн СССР

С началом Великой Отечественной войны, когда от силы патриотического чувства советского народа зависело все его будущее, руководство страны приняло решение заменить «устаревший», по выражению самого И. В. Сталина, «Интернационал» новым, соответствующим духу времени государственным гимном. «Интернационал», служивший с 1922 года официальным гимном СССР, олицетворял борьбу народа за свободу и призывал к пожару мировой революции. Задачей нового гимна стало усиление духовных скреп нации и обращение к державному сознанию страны, противостоящей мировому злу.

Победителем конкурса, объявленного партией большевиков среди советских композиторов и поэтов, стал вариант, написанный Сергеем Михалковым и журналистом Григорием Эль-Регистаном на музыку Александра Александрова. В свои законные права новый гимн Советского Союза вступил с началом 1944 года, и за время своего существования претерпел несколько редакций. Немногие знают, что в истории страны был длительный период, когда государственный гимн исполнялся вообще без слов.

Советский гимн – словесный и бессловесный

«Союз нерушимый республик свободных/ Сплотила навеки великая Русь», – впервые раскатисто прозвучало по всей стране в новогоднюю ночь тяжелого военного 1944 года. Эти строки нового государственного гимна стали кодовыми в изменившейся системе координат будущего народа-победителя, все силы которого отныне были брошены на защиту, сохранение и длительное восстановление своего отечества, изнуренного и искалеченного фашистскими захватчиками. Однако со смертью И. В. Сталина 5 марта 1953 года и последовавшим за ней XX съездом КПСС в феврале 1956-го вновь резко изменившаяся государственная политика вынудила новое руководство страны, теперь уже возглавляемое Н. С. Хрущевым, вернуться к вопросу об актуальности содержания государственного гимна СССР.

По всей стране шел спешный демонтаж всех установленных Сталину монументов, имя почившего опального вождя стремительно вымарывалось из всех официальных названий и государственно значимых текстов. И строки гимна «Нас вырастил Сталин – на верность народу,/ На труд и на подвиги нас вдохновил» в условиях развернувшейся борьбы против «культа личности» стали по-настоящему серьезной проблемой.

Согласно утверждению исследователя А. П. Куропаткина, повторный конкурс на новый текст государственного гимна был негласно объявлен Н. С. Хрущевым еще в декабре 1955 года, до официального разоблачения «культа личности». Финалистами тайного конкурса стали авторы М. В. Исаковский, М. Ф. Рыльский и все тот же С. В. Михалков. Однако в силу причин, так и оставшихся неизвестными, конкурс не был доведен до конца, и проблема «законсервировалась» на последующие два десятилетия. С 1956-го и вплоть до 1977 года в официальном тексте советского гимна так и оставались строки о Сталине, но их просто больше никто не слышал. Весь этот длительный период практически на всех официальных мероприятиях  музыка звучала без слов.

Только 27 мая 1977 года Президиум Верховного Совета СССР официально утвердил новую редакцию государственного гимна страны, предложенную неизменным Сергеем Михалковым, в которой больше ни слова не говорилось об «отце нации», зато прославлялась не упоминавшаяся прежде «Партия Ленина – сила народная», ведущая страну к торжеству коммунизма. Однако с 26 декабря 1991 года, знаменовавшего собой крах Советского Союза, прежнему государственному гимну вновь пришлось надолго замолчать, уступив место «Патриотической песне» Михаила Глинки. Но замолчать лишь затем, чтобы вернуться десятилетие спустя, в 2001 году, уже в качестве государственного гимна Российской Федерации, в третьей редакции все того же Сергея Михалкова –

Марианна Марговская

Источник ➝

Дело «писателя в рубище» №3-47-74

Под этим номером зарегистрировано уголовное дело, возбужденное Прокуратурой СССР против гражданина Солженицына А. И.

Дело было возбуждено по признакам статьи 64 Уголовного кодекса РСФСР, предусматривающей ответственность за измену Родине, т. е. за деяния, умышленно совершенные в ущерб государству и выразившиеся в оказании помощи в проведении враждебной деятельности против СССР.

8 февраля к 17.00 Солженицын был вызван в следственное управление прокуратуры. Поскольку он не явился, 11 февраля ему была вручена вторая повестка.

Взяв бланк вызова у посыльного, Солженицын вложил его в пишущую машинку со слепой буквой «е» и в тринадцати строках текста заявил о своем категорическом отказе: «…не явлюсь на допрос ни в какое государственное учреждение».

За отказ подчиниться закону Солженицына на основании статьи 73 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР по постановлению следователя подвергли приводу. 12 февраля он был доставлен в следственный изолятор в Лефортово.

Михаил Маляров, первый заместитель Генерального прокурора СССР объявил Солженицыну, что против него возбуждено уголовное дело и мерой пресечения избрано содержание под стражей.

Солженицын, автор «исследования» о системе уголовных наказаний в СССР, признался, что не знаком с Уголовным кодексом и попросил прокурора разъяснить ему смысл статьи 64 УК РСФСР.

Позднее в беседе с корреспондентами Агентства печати Новости Михаил Маляров привел несколько деталей весьма любопытного свойства. Он сразу же обратил внимание на то, что всемирно известный «борец за свободу» был одет в старую, потрепанную одежду. Видимо, по замыслу Солженицына, его одежда должна была изображать рубище. «Даже рыбак, — сказал Маляров, — возвращающийся с рыбалки в ненастный день, выглядит изысканнее».

На вопрос прокурора, не имеет ли Солженицын каких-либо жалоб и просьб, последний попросил перевести его в «обычную» тюремную камеру. Видимо, он имел в виду такую камеру, которая хоть чем-нибудь походила бы на те, которые он изобразил в своих «художественных опытах». «Знаток» пенитенциарной системы в СССР, очевидно, принял свою камеру за номер в гостинице.

В своем служебном кабинете на Пушкинской улице в доме 15‑А Михаил Маляров познакомил нас с материалами дела Солженицына. Многочисленные документы, подшитые в папке под номером 3‑47‑74, неопровержимо доказывают, что Солженицын систематически занимался преступной деятельностью, направленной на подрыв советского строя, активно содействовал самым реакционным силам в их попытках сорвать процесс разрядки международной напряженности и гальванизировать «холодную войну». По сути дела он предстает не только политическим врагом СССР, но и всех государств и народов, искренне заинтересованных в мире и сотрудничестве.

В документах уголовного дела Солженицын именуется гражданином. Фактически же он давно перестал быть им. Отказавшись исполнять и уважать законы своей страны, соблюдать правила жизни в обществе и обычные гражданские обязанности, он давно стал внутренним эмигрантом и врагом социалистического строя.

В соответствии со статьей 7 Закона «О гражданстве Союза Советских Социалистических Республик» от 19 августа 1938 года Указом Президиума Верховного Совета СССР — коллегиального президента страны — за систематическое совершение действий, не совместимых с принадлежностью к гражданству СССР к наносящих ущерб Союзу Советских Социалистических Республик, Солженицын А. И. лишен гражданства СССР и 13 февраля 1974 года выдворен за пределы страны.

Когда Михаил Маляров вызвал Солженицына и сообщил ему, что уполномочен объявить текст Указа, тот растерялся и побледнел. Но по мере чтения, вспоминает прокурор, Солженицын успокоился. Весть о том, что он навсегда покинет страну, где родился, не явилась для него ударом. Забыв свои лицемерные заявления о любви к отечеству, Солженицын тут же проявил присущую ему деловитость. Заявил, что предпочитает самолету поезд. Желательно через Хельсинки. Попросил, чтобы ему разрешили вывезти личный архив.

Первый заместитель Генерального прокурора СССР поставил Солженицына в известность, что его семья сможет выехать к нему, как только сочтет необходимым.

Солженицын попросил бумагу и написал заявление, в котором перечислил просьбы и назвал состав своей семьи.

Затем, несколько смущаясь, Александр Исаевич устно изложил свою последнюю просьбу. Не пытайтесь угадать о чем. Это невозможно.

— Я не хотел бы появиться за границей в маскарадном костюме, который одел при задержании.

Просьба Солженицына была удовлетворена.

Репортеры многочисленных западных газет и агентств, встретившие самолет из Советского Союза, на борту которого находился Солженицын, единодушно упомянули в своих сообщениях прекрасную коричневую меховую шапку нежданного гостя и прочие детали его гардероба.

Борис КОРОЛЕВ, Виталий ПОМАЗНЕВ. (АПН).

«В круге последнем», Москва, 1974г

Популярное в

))}
Loading...
наверх