Польский гонор и… союзная честь

А где же немцы?


22 августа 1939 года, всего за сутки до подписания небезызвестного советско-германского пакта о ненападении, Румыния открыла свою границу с Польшей (330 км). Посольство Польши в Бухаресте было извещено тогда же румынским МИДом о "высокой вероятности военного вторжения Германии в Польшу, границы которой с Германией занимают преобладающую часть польских внешних границ". 

Протест германского МИДа в адрес Румынии остался без ответа. Но уже через три недели именно этот пограничный коридор фактически спас от гибели и плена многие десятки тысяч польских военных и гражданских лиц.

 


Польский гонор и… союзная честь

Польская пехота уходит в Румынию, сентябрь 1939 года

Более того: не только Румыния, но даже прогерманская Венгрия и даже Литва, не признававшая польский захват в 1920-м Вильнюса и едва избежавшая, благодаря СССР в 1938-м польской оккупации, оказали Польше косвенную военно-политическую помощь в ходе нацистского вторжения. Притом Румыния с Венгрией советовали Польше не пренебрегать советской военной помощью. Но тщетно...

Польско-румынский договор о ненападении 1921 г., подписанный в Бухаресте, провозглашал в том числе незыблемость именно восточных границ Польши и Румынии. То есть, их границ с СССР и военную взаимопомощь при советской агрессии против этих стран. Это при том, что Румыния с 1918 г., напомним, оккупировала российскую Бессарабию, что не признавалось ни Советской Россией, ни СССР.

А 27 марта 1926 г. в Варшаве была подписана польско-румынская военная конвенция, не имевшая конкретного срока действия. В числе её положений было и обязательство Румынии выставить в помощь союзнице 19 дивизий в случае польско-советской войны, если в ней на стороне СССР будет участвовать Германия. 

Если же Германия останется нейтральной, Румыния обещала в помощь полякам всего 9 дивизий. Польша в ответ обязывалась направить минимум 10 дивизий в случае войны Румынии с СССР, Болгарией или Венгрией. Характерно, что сценарий польско-германской войны в договоре вообще не рассматривался.

Но опасаясь, что союзная с Германией Венгрия вторгнется в Румынию для восстановления венгерского статуса Северной Трансильвании (ставшей румынской с 1921 года) и ввиду обострения румыно-болгарских противоречий из-за северной Добруджи (румынской с 1920 г.), Бухарест воздержался от прямой военной помощи Польше в 1939-м.

Георге Гафенку, министр иностранных дел Румынии в феврале 1939 г. - июне 1940-го, в беседе с польским коллегой Юзефом Беком в июле 1939 г. в Бухаресте посоветовал ему "не отвергать с порога вариант пропуска советских войск к границам Польши с Германией, Богемией и прогерманской Словакией. Географические факторы таковы, что Ваша страна вряд ли сможет самостоятельно отразить германское вторжение". 



Вдобавок, по мнению Г. Гафенку, военная география Польши такова, что даже ввод в страну румынских войск не изменит военную ситуацию почти по всей Польше. Но и может спровоцировать советскую агрессию в Бессарабии. 
 

Вот такой лояльный Бухарест


Польская же сторона не прислушивалась и к румынским аргументам. Зато поставки румынских нефти и нефтепродуктов в Германию увеличивались уже с весны 1939 года. А к концу августа 1939-го они составили почти 40% объема германского потребления нефти и нефтепродуктов против 25% в середине 30-х годов, причём нефтяные цены для Германии румынская сторона не повышала с 1938 года. Поставки же эти увеличивались и в дальнейшем. 

Тем самым Бухарест демонстрировал свою лояльность Берлину ещё в канун германского вторжения в Польшу. А многие румынские СМИ в тот период отмечали, что Берлин согласился "удерживать" Москву, Будапешт и Софию от активных действий против Бухареста в адрес ряда румынских сопредельных регионов. Если Румыния не окажет помощи Польше в случае её военного конфликта с Германией. При этом все такого рода сообщения и комментарии в прессе официально не опровергались румынскими властями. 


А 27 августа 1939 г. румынское правительство в своей не афишируемой дипломатической ноте Берлину заверило, что "...стремится идти рука об руку с Германией в русском вопросе". И останется «нейтральной в любом конфликте между Германией и Польшей, даже если Великобритания с Францией вмешаются в него». 



Но 28 августа Румыния дала согласие Англии и Франции на транзит военных материалов в Польшу, хотя эти поставки были лишь 40-процентными от ранее оговоренных объемов и графика. К тому же они, похоже, безнадёжно запоздали. Уже к середине сентября они, начавшись 31 августа, полностью прекратились ввиду оккупации Польши.


Маршал Рыдз-Смиглы оказался не лучшим наследником пана Пилсудского

Тем временем, польский главком маршал Э.Рыдз-Смиглы объявил 17 сентября приказ «...Советы тоже вторглись. Приказываю осуществить отход в Румынию и Венгрию кратчайшими путями. С Советами боевых действий не вести, только в случае их попытки разоружения наших частей. Задача для Варшавы и Модлина (цитадель севернее Варшавы. - Прим. ред.), которые должны защищаться от немцев, - без изменений. Части, к расположению которых подошли Советы, должны вести с ними переговоры с целью выхода частей и гарнизонов в Румынию или Венгрию. Частям, прикрывавшим румынское предмостье (юго-восточное приграничье Польши. - Прим. ред.), - продолжать сопротивление".

16 -21 сентября 1939 г., вопреки германским протестам, не меньше 85 тысяч поляков, в том числе правительство и военные чины, перешли румынскую границу. Эвакуирован был и польский золотой государственный запас в 80 тонн. Уже 19 сентября 77 тонн было доставлено в румынский порт Констанца и оттуда переправлено в Южную Францию (Анжер).

Затем, в мае 1940-го это золото переправили в Лондон. А три тонны из польского золотого запаса остались в Румынии на расходы по содержанию поляков и их "перенаправлению" в другие страны. Причем эти три тонны Румыния вернула социалистической Польше уже в 1948 году без какой бы то ни было компенсации. Косвенная румынская помощь Польше выражалась осенью 1939 г. и в том, что Румыния обменивала польские злотые на местные леи по весьма выгодному для поляков курсу.

Но уже 21 сентября тогдашний румынский премьер А.Келинэску был уничтожен германской разведкой... 
 

Литва выбирает нейтралитет


Что касается позиции Литвы в тот период, она была схожей с румынской. Она объявила нейтралитет 1 сентября, а 30 августа литовское минобороны заверило Варшаву, что литовские войска на вступят в Вильнюсский регион (всего около 16 тыс. кв. км), включавший, напомним, приграничный с Литвой и Латвией Браславский район, если тамошние польские войска будут перенаправлены на фронт с Германией. Но Берлин воздержался с протестом, полагая, что Литва поддастся соблазну вернуть себе Вильнюс.



Посол Германии в Литве Р.Цехлин 9 сентября предложил командующему литовской армией генералу С.Раштикису направить войска в Польшу для занятия Вильно. В ответ Раштикис сообщил, что "...Литва всегда была заинтересована в возвращении Вильно и Виленщины, но, объявив свой нейтралитет, она не может открыто выдвинуть это предложение, опасаясь негативной реакции как западных держав, так и СССР". 

Тем временем, польские войска оттуда были в первую неделю сентября переправлены к Варшаве и близлежащей Модлинской цитадели. Что продлило польское сопротивление в Варшаве и Молдине до конца сентября. 

Характерно, в этой связи, и донесение временного поверенного в делах СССР в Литве Н.Позднякова от 13 сентября в Москву: "...Германские представители в Литве всячески внушают литовскому правительству мысль о необходимости воспользоваться благоприятным случаем и вернуть г. Вильно, захваченный в 1920 г. Польшей. Но литовские власти пока отказываются". 

В тот же день военный атташе СССР в Каунасе майор И.Коротких сообщил в Москву, что "...правящие круги Литвы, включая и военных, не идут на соблазн присоединения Вильно, хотя это можно было бы сейчас легко сделать. Со слов начальника 2-го отдела генштаба литовской армии полковника Дулксниса, литовцы не хотят получать Вильно из рук немцев. Другое дело, по его словам, если бы здесь был причастен Советский Союз". 

Так, собственно, и случилось с Виленщиной в середине октября 1939-го.
 

Венгерская рапсодия не прозвучала в Варшаве


Что же касается Венгрии, ее власти, хотя и прогерманские, не были предрасположены к разгрому Польши и, соответственно, к господству Германии в Восточной Европе. Получив в 1938-39 гг. "из рук" Берлина бывшее чехословацкое Закарпатье и многие районы словацкого приграничья с Венгрией, в Будапеште вознамерились, что называется, играть свою игру в регионе. 

 



Весной 1939-го Венгрия получила, благодаря Закарпатью, границу с Польшей протяжённостью в 180 км. А польские власти в 1938-39 годах не раз предлагали Будапешту посредничество в урегулировании трансильванского спора с Румынией. 



Как отмечал позднее в своих воспоминаниях Матиас Ракоши, ставший во главе Венгрии уже в 1947 году, "Будапешт и Бухарест согласились с таким посредничеством вскоре после германской оккупации Чехословакии в марте 1939 г. Но последующие события в Восточной Европе привели к тому, что было только два раунда посреднических консультаций в Польше. Ибо Берлин всё сильнее препятствовал самостоятельной внешней политике Венгрии".

Наиболее чётко и лаконично о проблемах Берлина с Будапештом сказано в хорошо известном германском плане "Вайс", утвержденном Гитлером ещё 11 апреля 1939 г.: "...Германская сторона не может рассчитывать на Венгрию как на безоговорочного союзника". 

Что же касается тогдашней венгерской оценки политики Варшавы в отношении Берлина и Москвы, «Польша своим самовлюбленным безрассудством подписала себе приговор гораздо раньше 1 сентября 1939 года. Уже географически она не могла отразить германское вторжение без помощи от СССР», – отмечал премьер-министр Венгрии (в феврале 1939 г. - марте 1941 г.) Пал Телеки де Секи.


Премьер Телеки - один из тех, кому не нравилось прогибаться "под немцев"

«Но Варшава, - по его едкому замечанию, - предпочла самоубийство, а выхода вермахта к крупным советским городам вблизи польско-советской границы СССР не мог допустить. Потому советско-германский пакт был неизбежным. Его бы не было, если бы Варшава учитывала реальные планы, действия нацистов и соседство с СССР, не заинтересованным в германской агрессии вблизи своих границ».

Сообразно такой вполне объяснимой политической логике, венгерские власти 7 сентября отказали Берлину в транзите к границе с Польшей и в Словакию двух (в целом) дивизий вермахта. Этот факт был учтён в вышеупомянутом приказе маршала Рыдз-Смиглы 17 сентября - "...Приказываю осуществить отход в Румынию и Венгрию кратчайшими путями"

При этом, как раз через Венгрию, несмотря на все протесты Берлина, переправились в Румынию и Югославию в середине сентября всего до 25 тыс. польских военных и гражданских лиц. Иными словами, поистине маниакальный польский гонор привёл, разве что, лишь к "эвакуации" Польши в 1939-м. В прямом и переносном смысле...

https://topwar.ru/161447-polsk...

Самый стойкий министр обороны Кавалер двух орденов Ленина крепил обороноспособность нежеланием воевать с Китаем

Генерал армии Добри Маринов Джуров (1916–2002) – мировой рекордсмен по пребыванию министром обороны. Он занимал этот пост с 1962 по 1990 год. И был дважды награжден советским орденом Ленина.

Джуров – один из организаторов национального антифашистского сопротивления. Соединение под его командованием в 1944 году сорвало попытку деблокирования Софии германо-болгарскими войсками, участвовало в освобождении сопредельных районов Югославии (в Сербии и Македонии).

В 1948-м предлагал властям НРБ поддержать инициативу Албании оказать прямую военную поддержку компартии Греции и ее вооруженным формированиям.

Национальное сопротивление британской оккупации и реставрации монархии было подавлено объединенными усилиями США, Англии и Югославии. СССР и его союзники не вмешались ввиду угрозы войны с «новой Антантой».

Для сохранения базы ВМФ СССР во Влере предлагал не обострять отношения с Албанией

В 1947 году Джуров окончил с отличием Военную академию им. Фрунзе. С 1956-го – замминистра обороны НРБ. В 1959-м опять же с отличием окончил Академию Генерального штаба ВС СССР. И был снова назначен замминистра обороны Болгарии.

Чтобы сохранить важнейшую для СССР и Варшавского договора базу ВМФ во Влере, предлагал не обострять отношения с Албанией. Но в Москве не прислушались.

С 1962 по 1990 год занимал пост министра обороны. В тот период болгарские войска, оснащенные современными видами оружия, входили, по оценке британского Military Ваlance, в число наиболее боеспособных в Европе. Джуров санкционировал участие НРБ в операции «Дунай» («Армии – пять, политбюро – двойка»), но и в 1969-м, и десятью годами позже выступал против запросов Москвы о направлении контингента стран ОВД на советско-китайскую границу. Авторитет в Болгарии и Организации Варшавского договора не позволил снять генерала с поста министра за такие воззрения. Но выступить против горбачевской перестройки Джуров не решился.

9 сентября 1974 года в связи с 30-летием победы антифашистского восстания в Болгарии был награжден первым орденом Ленина. Согласно указу ПВС СССР – за военные заслуги и личный вклад в укрепление советско-болгарской дружбы. Награда вручалась в Софии, это сделал председатель Президиума Верховного Совета СССР Николай Подгорный. В 1976-м Джуров был удостоен второго ордена Ленина в связи с 60-летием и за заслуги в укреплении обороноспособности Болгарии. Награду вручили в Москве.

Похоронен в Софии с высшими воинскими почестями. Ордена хранит семья военного деятеля.

Алексей Чичкин,
ведущий рубрики

Популярное в

))}
Loading...
наверх