Серафима Ситник: как советская лётчица стала воевать в армии Власова

Вячеслав Звягинцев, автор книги «Трибунал для «сталинских соколов»», причислил Серафиму Ситник к числу летчиков, воевавших за немцев. Но это правда лишь отчасти: дело в том, что ранение не позволило Ситник служить в авиационной группе нацистов. Однако тот факт, что начальник связи советской авиадивизии все-таки перешла на сторону противника, сомнений у большинства историков не вызывает.

Неудачное приземление

Перед тем, как перейти на вражескую сторону, Серафима Захаровна Ситник действительно успела стать начальником связи 205-й истребительной авиадивизии и получить звание майора.

Ситник, которая, по воспоминаниям сослуживцев, отличалась грубым голосом и мужскими манерами, перешла в авиацию из сухопутных войск — ее муж, Юрий Александрович Немцевич, был летчиком. Вот только 29 октября 1943 года пути супругов разошлись навсегда. Именно в этот день самолет, в котором находилась Серафима Ситник, был сбит неприятелем.

Как утверждает Кирилл Александров, автор издания «Армия генерал-лейтенанта А. А. Власова. 1944-1945», самолет У-2 попал под огонь вражеской зенитной артиллерии над деревней 5-я Николаевка в районе Козелыцины. Ситник получила ранение, но сумела опуститься на землю на парашюте. Вот только сразу после приземления Серафима Захаровна была схвачена немцами. Впрочем, женщину тут же доставили в лазарет и оказали необходимую медицинскую помощь. Однако, несмотря на такой «прием» поначалу Ситник сотрудничать с врагами вовсе не собиралась.

Склонение на сторону немцев

На первом же допросе, как пишет Борис Плющов в своей книге «Генерал Мальцев», Серафима Ситник, оказавшаяся в местечке Морицфельде, смело заявила о том, что немцы – обыкновенные бандиты, которые убили ее мать и трехлетнего сына. Гитлеровцы, воспользовавшись моментом, приняли выспрашивать у Ситник адрес, по которому прежде проживали упомянутые члены ее семьи. Оказалось, что родственники женщины раньше жили неподалеку, в Кировограде. Туда в срочном порядке был отправлен самолет «Юнкерс».

Вскоре к Ситник доставили мать и маленького сына: и та, и другой оказались невредимы. Эта встреча стала переломной в судьбе Серафимы Захаровны: она согласилась сражаться на стороне нацистов и была зачислена в авиационную группу. Однако по состоянию здоровья Ситник пробыла там недолго: сказалось ранение. Тем не менее, ряды так называемой Русской освободительной армии под командованием Власова Серафима не покинула: перешла в отдел пропаганды.

Дальнейшая судьба

А в это время Юрий Немцевич не находил себе места. Так, очевидцы тех событий, слова которых приведены в издании «Жизнь – вечный взлет», Тамары Кожевниковой и Марины Попович, вспоминали, что полковник не стеснялся плакать на людях: он был уверен в том, что его жена погибла. Даже на фюзеляже своего самолета летчик написал: «За Симу Ситник». Однако через некоторое время после исчезновения Ситник ее голос раздался из репродуктора, установленного в землянке. Серафима Захаровна призывала своих бывших сослуживцев перестать воевать за Советский Союз и перейти на сторону противника.

Трудно сказать, что почувствовал в этот момент Юрий Немцевич, но достоверно известно, что предательство супруги на его карьере никак не отразилось. Впоследствии он даже получил генеральское звание. А вот дальнейшая судьба Серафимы Ситник, ее сына и матери до сих пор неясна. Впрочем, по сведениям Кирилла Александрова, автора книги «Против Сталина», немцы каким-то образом спровоцировали Серафиму Захаровну, а после попросту расстреляли.

Источник ➝

Подвиг малого гарнизона. Последними словами краснофлотцев были «Клятву сдержал»

У Победы много составляющих, но одна из главных – высочайшая стойкость и твердость духа советского солдата, офицера. О чем они думали, мечтали, писали родным и близким в передышках между боями?

«Родина моя! Земля русская!

Я, сын Ленинского комсомола, его воспитанник, дрался так, как подсказывало мне сердце, уничтожал гадов, пока в груди моей билось сердце. Я умираю, но знаю, что мы победим. Врагу не бывать в Севастополе!

Моряки-черноморцы! Уничтожайте фашистских бешеных собак. Клятву воина я сдержал.

Алексей Калюжный».

Это последние, предсмертные строки моряка-черноморца, защитника Севастополя. Они написаны во время второго наступления немецко-фашистских захватчиков на город, которое началось 17 декабри 1941-го.

В те дни по всей стране разнеслась весть о подвиге гарнизона дзота № 11. Он состоял из матросов-комсомольцев С. Раенко, А. Калюжного, Д. Погорелова, Г. Доли, В. Мудрика, В. Радченко, И. Четверикова.

Дзот находился в деревне Камышлы (Дальняя). Здесь противник наносил главный удар по советским войскам. Фашисты яростно штурмовали огневую точку, которая особенно мешала им, но не могли взять. Трое суток краснофлотцы отражали бешеные атаки, в которых участвовало до батальона отборной пехоты вермахта. Сохранились записи одного из защитников дзота Григория Доли.

Сто метров отделяли нас, семерых, от батальона врагов

«27 октября 1941 года. Сегодня я прибыл в дзот № 11. Из дзота хорошо просматриваются деревня, долина. Мои товарищи по электромеханической школе, первые обитатели дзота, встречают меня тепло и крепко жмут руки – Раенко Сергей, Погорелов Дмитрий, Калюжный Алексей. С каждым связано много воспоминаний. Все комсомольцы, отличные ребята. Старший в дзоте – Раенко.

5 ноября. Война приближается к нам. Ее гул слышится явственно и внятно. Что ж, будем воевать! Раенко – отличный пулеметчик. Погорелов каждый день тренируется в ловле гранат на лету. Удачно поймав гранату и метко бросив ее в цель, он многозначительно говорит нам: «Это пригодится!». Мы подражаем ему. За несколько дней все стали виртуозами.

16 декабря. Противник прорвал нашу оборону. Вот и к нам пришла война. Что ж, подеремся!

18 декабря. Тишина. Мы стоим наготове у амбразур. Перебираю в памяти вчерашний день и в полутьме вписываю одну строчку за другой в свою записную книжку. Вчера утром Раенко собрал нас и сказал: «Нас семь, немцев много. Но мы не имеем права отступать. Враг пройдет только через наши трупы. Поклянемся друг другу, что умрем, но не сделаем ни шагу назад».

Калюжный сказал первым: «Клянусь!». Каждый из нас опустился на правое колено и, подняв руку, произнес это слово... «Клянемся бить врага до последнего удара сердца, не отступать ни на шаг и не подводить товарища в бою. Если среди нас окажется трус, смерть будет ему уделом».

Мы подписались под клятвой.

К полудню артиллерия и минометы врага обрушили на нас и соседние дзоты тонны металла. Мы открыли ответный огонь по врагу…

Сто метров отделяли нас, семерых бойцов, от батальона врагов. И всю свою ненависть мы обрушили на гитлеровцев. Их ряды редели, но оставшиеся в живых яростно лезли вперед, засыпая нас минами, обстреливая из автоматов.

Раенко ранен в голову. Это первая кровь, обагрившая дзот! Калюжный подбежал к командиру и перевязал его. Раенко снова залег за пулемет.

Вчера впервые я увидел силу человеческой ярости: пулеметным огнем Раенко истребил, как насекомых, свыше ста гитлеровцев. Бойся, вражья сила, этой ярости!

В разгар неравной схватки, когда к дзоту, как саранча, подползала гитлеровская сволочь, разорвалась мина. Осколком смертельно ранило в голову нашего командира. Он упал навзничь у пулемета, и максим замолк. Мы подбежали к командиру: кровь била струйкой из раны. Он задыхался. Бережно положили его на земляной пол. А за пулемет лег Погорелов. И когда снова застрочил максим, мы услышали шепот умирающего командира: «Клятву, клятву помните...» И Раенко умер. Вместе с Калюжным выскакиваем на бруствер и из автоматов расстреливаем группу немцев, приближающуюся к дзоту: «Вот вам за командира, гады!».

С утра немцы пошли в атаку на наш дзот. Огнем отбиваем их яростный натиск. У пулемета – Погорелов и Мудрик. Остальные вышли в траншеи. Ведем огонь, часто меняем позиции. Снарядом разнесло левую амбразуру, осколок насмерть поразил Погорелова... К пулемету бросился Калюжный. Но вдруг пулемет захлебнулся и умолк – его разбило вражеским снарядом. Убиты Мудрик, Четвериков, тяжело ранен Калюжный.

Он просит лист бумаги. Я быстро вырываю из записной книжки и даю ему. Алексей что-то пишет... Я бегу к Радченко. Он один своим огнем сдерживает натиск взбешенных гитлеровцев. Приходится беречь патроны и стрелять только по появившейся цели. Фрицы в 20 метрах. В траншею летит граната. Я ловлю ее и сразу бросаю за камень, где притаились фашисты. Она рвется, сотрясая воздух. Потом становится тихо...

Калюжный зовет меня. Он подает мне исписанный лист бумаги. Я читаю: «Родина моя! Земля русская!..»

Через несколько дней подразделение моряков-черноморцев выбило гитлеровцев из дзота. Краснофлотцы нашли записку Алексея Калюжного. Бесстрашному воину посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Популярное в

))}
Loading...
наверх